Чтение онлайн

– Представляете, – оглядела стоящего «солдатиком» исполнителя. – Мне сейчас совсем ничего не хочется. Легкое головокружение тому виной, надо полагать.

– От бокала шампанского станет лучше, я вас уверяю! – впервой говорил подобное из лучших побуждений.

– Попрошу вас не настаивать.

Осталось только согласиться. Была б на месте ее Галя или Маша – давно прогнал, иль, вероятнее, даже не звал. Мечты сбываются, да совсем не так, как хотелось бы. Тяжело вздохнув, Нил подумал, что так, хотя бы, гостья станет более разговорчивой. Во всем плюсы стоит искать. Так случилось. Она принялась описывать свои чувства, коих на счастье, было еще не много, задавала вопросы по поводу декора, внешнего вида Нила… Тот чувствовал себя ни лучше и не хуже обычного, только лишь физические факторы оставались на месте. Организм привык к отраве, не действует на него так же, как подействовал на знакомку.

Они болтали ни о чем, музыкант делился забавными рассказами о гримерке (разумеется теми, о коих она могла знать), какие оплошности допускал при выступлениях. Шофранка смеялась, а он совсем позабыл о чем так волновался. Общение их шло размеренно, приглушенные голоса за стенами нисколько не мешали, а только создавали нужную атмосферу. Приятно иногда проводить время в хорошей компании. Не было злых насмешек, лицемерных улыбок и пустых разговоров. Надо же! Есть порядочные люди, кто голову не теряют. Отсутствовали разногласия, только полное погружение в личность друг друга. Да, кажется, для этого стоит жить. Знать, что тебя внимают, сожалеют и радуются за тебя, при том желать слушать кого-то – это явное благословение. Нил с уверенностью мог бы сказать, что он счастлив.

Однако, недостаточно было ему имеющейся рядом возлюбленной. Так же чувствовала себя и гостья, мол, а в чем суть быть трезвыми в таком заведении? Собакин, вероятно, не лучший собеседник, но хоть что-то удерживает ее рядом. Пусть свято верил в свою уникальность, где-то на подсознании понимал – без материального мало чего стоит. Так недалеко остаться одному. Да на что горазд, тому и рад. С трудом представлял себя на месте Шофранки… Вероятно, в тех в кругах где она проводит время, он не стал бы интересным персонажем. Однако тогда пред ним стоял гораздо более важный вопрос.

На сей раз недолго думая, вновь провел давно знакомый ритуал. Надоело себя гробить. Надо надеяться, следующая встреча с Шофранкой пройдет иным образом! Теперь она привяжется к средству, будет не в состоянии работать на прежней работе так же, соответственно, станет зависима от дурмана с его владельцем. И все на руку, и все как-то нехорошо.

Так «прошлись» они второй раз. Затем еще. Потом вновь еще. Казалось, скоро пойдет кровь. Нил был в полном порядке, покуда у Шофранки, вероятно, уже рябь в глазах пошла. Она говорила без умолку, все что видела становилось прелестной темой для очередной речи. Чрезвычайно приятно Собакину было наблюдать за ней, желалось поближе переместиться от стула с зеркалом к дивану – ощутить тепло девичьего тела. Позволить, к печали, себе не мог, даже если бы она сама его позвала – отказался. Эндорфина в организме больше нужного.

Только, как упоминалось ранее, «славная карусель» никому не подвластна. А те, кто уж запрыгнули на нее – редко могут долго удержаться и не слететь, разбив себе голову. Черные, поистине жгучие глаза девушки, стали гораздо более тусклыми, несколько прикрытыми. Она попросила выключить свет. Вы, вероятно, посчитаете – захотела поспать. Вовсе нет. Под средством долго не уснуть. Все пред ней, можно предположить, начало плыть, а желтое освещение лишь мешало собраться с мыслями. Картинки дергались, в глазах двоилось. Эта беглая вспышка эмоций уж угасала в слушателе, да он понимал состояние девушки. Идти на поводу невесть какой раз теперь излишне.

– Наверное, лучше вернуться в зал, – решил, что во тьме сидеть не согласен.

– Нет, – дама тоже с характером, как оказалось. Перебила, но не вызвала тем негодование у Собакина. Отнесся по-особому. Она явно еще не предполагала какой ужас переживает ее организм в те минуты – мнимая радость заполонила разум. – Там больше шума с гамом. Хочу умиротворения и тишины. Просто потушите лампы, – и сказав это, была неправа. Отражение души Нила в ней, как он предполагал, все ж имелось, да только самые плохие черты. До того, что было в Шофранке хорошего, ему не стоило даже мечтать. Вы только подумайте, взять и заставить малознакомого человека сидеть в кромешной тьме только из-за личной прихоти? Она была сильно нетрезва, возможно, дело не в манерах.

– Тогда на улицу? – он прекрасно понимал, что даму бросает после употребления то в жар, то в холод. Сделал правильные выводы – нужно развеяться. Всем полезно будет. Надо было предугадать момент, когда та пожелает выйти, а то и настроение Шофранки, должно быть, зыбкое.

Действительно, ее желание вмиг сменилось, а идея показалась отличной. Для любого иного девушка уж стала бы обузой – много тянет. Движения были плавными, но для поленивающегося мозга – резкими. Голова ее закружилась, и поднявшись на ноги, чуть не плюхнулась на диван. На сей раз обошлось без падения, да с потреблением стоит завязать. Понимала она то или нет – остается загадкой. Нил не видал подобную реакцию на белую отраву – его приятели давно с ней знакомы, организм имеет толерантность к сему, и, соответственно, все проходит без этих проблем (там уже новые назревают).

Пришлось к выходу вести Шофранку под руку. Это далеко еще не все прелести другой стороны медали. Очевидно, часов через пять-шесть, она будет бранить себя за желание попасть в «мир блаженства», как выразилась кой какое время назад. И вот, в миг этого прикосновения, Собакин ощутил, насколько пылает тело гостьи. Дело вовсе не в горячей крови. Плохой знак. Очень даже плохой. Под воздействием этого препарата люди сходят с ума, теряют сознание, а бытует мнение, даже сердца останавливаются. Ничего из упомянутого никак нельзя допустить. Летальный исход, надо надеяться, еще очень далеко.

На улице уже светало, слабая заря виднелась из-за туч. Морозно. Свежо. Наверное, часов шесть утра. Вмиг пролетели несколько часов. И о чем они говорили – плохо помнится. Ритмы этой ночи так скоро остались позади. Еще одни бессонные рабочие часы в кабаре. Наверное, если запастись побольше «увеселительными», от туда можно вовсе не выбраться. Гиблое место, ничего не скажешь. В такое время, тем не менее, оно выглядело чудесно, поистине живым. Если б Нил был один, иль в иной компании, обязательно закрепил, так сказать, эти чувства. С Шофранкой же никак нельзя. От силы сигаретку закурить. Так и поступил. Легкий ветер пробирал до таких же слабых мурашек, а запах никотина приятен как-никогда.

Державшаяся за голову знакомка не разделяла такого же счастья. Прильнув к стене, пыталась прийти в себя. Наконец, иль к печали, замолчала. Теперь говорить не хотелось – щека искусана и опухла. Выходит, исполнитель ее застал в таком же состоянии, в каком регулярно видит его «Фрося». Он понял то, да прислугу жалеть не спешил. Потрясывающаяся на морозе возлюбленная волновала куда больше. Обезумевшие глаза и трясущаяся челюсть – как знакомо.

– Мне нехорошо, – заявила в коем-то веке. Нил нисколько не удивился, более того – продолжить курить папироску. Обаче, одна вещица все ж пристала его вниманию – дыхание Шофранки. Оно было сбивчиво, неровно и совершенно беспорядочно. Хваталась она за сердце, а предыдущие осечки уж точно давали о себе знать. Кожа совсем трупно-бледная. Сталось ясно – нужно что-то делать. Пел ветер громче зрителей в зале, на черном входе никого. Ей явно нужно ко врачу.

Глава 4. Схоронили.

Сладкие разговоры, смех и взаимосвязь со всем живым. Объятие, когда вселенная вадила, и любовь во взгляде напротив. Это было так волшебно и чудесно, несравнимо с иными вечерами. Неужели такое случается? Воспоминания о прелестном ежесекундно сплывали в мыслях Собакина. Было, и вот нет. Как горько и обидно. Никто никуда не спешил, а разглядывать возлюбленную, казалось, можно бесконечно. Повторить бы. Еще, и еще пару раз. Настолько разум одурманен, что Нил прокручивал не только каждое слово, что запомнилось, но и звуки, случайные вздохи. Он знал, история с ней еще не закончилось, но приятно где-то в области груди невесть от чего.