Чтение онлайн

— Дервин?

Своими зелёными глазами он пронзает меня взглядом, затем улыбается, не размыкая скрещённых на груди мускулистых рук.

— Мы больше не в Скулле, если именно это тебя волнует.

Действительно, это стоило уточнить, потому что я совершенно в тумане. Воспоминания о вчерашнем вечере постепенно возвращаются ко мне — каждый раз, когда человек снаружи кричит. Всё ещё одетая в своё платье, я медленно сажусь на край кровати. Голова болит, желудок требует еды, не говоря уже о пересохшем рте, который жаждет воды.

— На столе, мисс Роуз.

Мой взгляд останавливается на мебели, где меня ждёт поднос с фруктами и большой стакан воды. Всё так же медленно я сначала выпиваю половину стакана, прежде чем впиться зубами в зелёное, кисловатое яблоко. Вкус настолько восхитителен во рту, что я тихо стону от удовольствия.

— Приятно после выпивки, правда?

Я подтверждаю, кивнув головой, но новый крик тут же возвращает меня в реальность. Он стягивает мой желудок узлом, и я пытаюсь выйти, однако нога Дервина, упёртая в противоположную стену, преграждает мне путь. Нахмурившись, я пытаюсь оттолкнуть её руками, но он лишь улыбается.

— Приказ капитана: ты не выходишь, пока он не закончит.

Кончиками пальцев он мягко толкает меня в лоб, заставляя отступить.

— Закончит что?

Ужасный крик боли, раздавшийся прямо у моего уха, разносится по всей поверхности океана сразу после моего вопроса. Дервин злобно улыбается, слушая эти мучения, которые, похоже, доставляют ему удовольствие.

— Я уже пропускаю пытку ради твоих прекрасных глаз, так что не усложняй мне задачу.

Кому он причиняет такие страдания? Даже герцог не кричал так и не умолял столь отчаянно прекратить его мучения.

— Но… кто…?

Его брови поднимаются, и память продолжает возвращаться ко мне. Тогда я сосредотачиваюсь на тембре голоса этого человека.

— Это Клейтон.

Его нападение вспоминается мне так внезапно, что я могу только опуститься на пол. Вдруг я снова ощущаю его пощёчину, его слюну на моей шее, кинжал у моего горла. Я бросаюсь к овальному зеркалу, висящему на стене, и вижу ужасный синяк на правой челюсти. Повреждённые, кроваво-красные губы, новый шрам, появившийся на коже, которую я так берегла. Новый крик вызывает у меня приступ тошноты. Моё сердце начинает биться так сильно, что грудь болит. Ноги становятся ватными, и я опускаюсь на пуф перед зеркалом. Моя рука выпускает яблоко, которое катится из конца в конец комнаты в такт качке корабля.

— Вам нечего бояться, ему — да.

Присутствие Дервина рядом успокаивает меня; он даже перемещается и прислоняется к мебели возле меня.

— Дышите, мисс Роуз.

Я скорее хватаю воздух, чем дышу, не в силах прийти в себя, настолько воспоминания жестоки.

— После этого вспомните, что произошло.

Я стараюсь, но ничего не приходит. Он приседает передо мной и пытается вернуть мне память своими словами и тем, что знает.

— Мы танцевали, ты и я.

Это первое воспоминание заставляет меня улыбнуться, потому что я помню, как подшучивала над ним по этому поводу. Я даже выучила несколько танцевальных шагов благодаря ему.

— Потом произошло твоё нападение.

Снова я ощущаю его отвратительные руки на своём теле и чувствую себя грязной. Мне хочется принять ванну, вымыться и тереть кожу до тех пор, пока это ощущение не исчезнет, пусть даже до крови.

— Капитан пришёл, я был за ним, и мы разобрались с ним и с остальными. Он не отходил от тебя весь вечер.

Точно, он нёс меня на руках, не боясь осуждения своих людей за интерес и защиту, проявленные к простой маленькой человеческой девушке, своей пленнице. Мы разговаривали, пришёл Пендл и рассказал ему о карте. Моё сердце продолжает болеть, и я изо всех сил стараюсь взять себя в руки. Медленно вдыхая, затем выдыхая, Кайкан резко распахивает обе двери, и там, подвешенное к самой высокой мачте, возвышается изуродованное тело Клейтона. У него отсутствуют руки — их вырвали; губы разрезаны, открывая прямой вид на рот, полный крови, которой он, должно быть, в конце концов захлебнулся.

— Дервин, мы должны как можно быстрее прибыть на Бути, помоги Фениру.

Бросив на меня последний взгляд, он повинуется, прежде чем закрыть двери за собой. Без всяких предосторожностей капитан быстро направляется ко мне, вызывая новую волну тревоги, которую мне трудно усмирить. Его руки покрыты кровью, рубашка наполовину разорвана; он снимает её, чтобы вымыть руки в небольшой чаше с холодной водой. Положив ладонь на грудь, я чувствую, как моё сердце яростно бьётся о рёбра.

— Что вы с ним сделали?

— Если тебе было запрещено выходить, то не для того, чтобы потом я рассказывал тебе о зверствах, которым его подверг.

Раздражённая, я вспоминаю тот раз, когда он заставил меня пустить пулю между глаз герцогу. Затем тех трёх печально известных пиратов, которые замышляли против него заговор.

— А с остальными вас это не смутило!

Моя реплика звучит настолько резко, что он, кажется, удивляется и тоже раздражается. Он подходит ко мне — так близко, что моя спина упирается в мебель позади.

Он упирается руками в неё по обе стороны от моего тела, что совсем не помогает моему сердцу вернуться к нормальному ритму.

— Он посмел коснуться твоего тела. Так что да, это другое дело. Нравится тебе это или нет, но так и есть.

Это вновь пробуждает во мне чувство грязи, слёзы подступают к глазам, и я сдерживаюсь, чтобы не заплакать перед ним. Прищурив свои полностью белые глаза, обычные исчезли уже несколько дней назад, я вижу, как он пристально наблюдает за мной, ожидая, когда я сломаюсь.

— А, вот и оно…

Он знает, о чём я думаю, и всё, чего он хочет, это получить мои слёзы, словно для того, чтобы удовлетворить своё эго.

— Благодарю вас, капитан, за напоминание, что теперь я грязная.

Внезапно, словно обезумев, он хватает меня за бёдра и силой опрокидывает на кровать.

— Я сразу тебя остановлю, Сокровище: в моих глазах ты очень далека от того, чтобы быть грязной.

Он повышает голос, затем улыбается и собирается продолжить свою мысль. К несчастью для него, в этот момент в каюту входит матрос; капитан тут же выхватывает пистолет и стреляет в дверь, которая захлопывается в последний момент.

— Тихо!

Положенное рядом со мной оружие пахнет сгоревшим порохом, и он, кажется, закатывает глаза, прежде чем продолжить.

— Несмотря на страх, ты защищалась. Для этого нужна немалая храбрость и капля безумия.

Я начинаю вырываться, услышав его слова, но он не отпускает мои запястья, пока я кричу:

— Я не сумасшедшая!!!

— Хм, ну конечно, уверяю тебя, в таком положении ты выглядишь вполне убедительно, Сокровище.

Слёзы наконец текут, освобождая меня от груза, который я, вероятно, носила слишком долго. Очень быстро я прекращаю сопротивление, и он смотрит, как я плачу, без малейшей тени агрессии. Неужели всё, чего он добивался, это именно этого? Освободить меня от тяжести, которую я сама не замечала?