Чтение онлайн

После скудного завтрака под непрерывное ворчание Саенко полковник посмотрел на Бориса с ожиданием:

– Вижу, что теряетесь в догадках, Борис Андреич, зачем я сюда приехал, но об этом после. А сейчас поговорим об убийствах.

– Меня больше поразило убийство Мусы, чем Стасского, - честно признался Борис.
– Поручик, как вы уже неоднократно слышали, был неприятным человеком, а кому помешал безобидный татарин? Или он видел убийцу?

– Боюсь, что разочарую вас, но скажу, что, по моему мнению, эти два убийства никак не связаны. Даже больше: возьму на себя смелость утверждать, что среди тех, кто был вчера на вечеринке, нет убийцы Мусы.

– Вы хотите сказать, что никто из нас не мог этого сделать?

– Теоретически мог, но вот если руководствоваться логикой...

– Это радует, - негромко произнес Борис, - но не поясните ли вы свои слова? Сначала вы постарались убедить всех, что среди нас - убийца поручика Стасского, чью смерть мы считали естественной, теперь же, когда несчастный Муса безусловно убит - снимаете с нас подозрения...

– Дело в том, Борис Андреевич, что Муса убит несколько минут назад, его кровь еще не успела свернуться. Все, кроме капитана Колзакова, находились в это время в комнате, на глазах друг у друга, то есть имеют, выражаясь юридическим языком, алиби. Господин же Колзаков не курит.

Аркадий Петрович замолчал, как будто сказал достаточно и дальнейших объяснений не требуется. Борис, однако, недоуменно на него посмотрел и спросил:

– И что с того, что капитан Колзаков не курит?

– В том, что он не курит, я убедился, взглянув на его руки, на них нет характерных для курильщика желтоватых отметин. А если он не курит, то он и не убивал...- Горецкий выдержал эффектную паузу и продолжил: - В кустах, возле места смерти нашего несчастного хозяина, я нашел следы длительного пребывания неизвестного человека. Он прятался в зарослях, по-видимому наблюдая за домом, и курил. Окурки я подобрал, вы это видели. Окурки достаточно свежие, человек выкурил последнюю папиросу десять минут назад. Я думаю, что события развивались следующим образом: некто неизвестный скрывался в этих кустах. Муса случайно заметил его, подошел и был убит, как нежелательный свидетель.

– Благодарю за ваши разъяснения,- произнес Борис несколько обиженным тоном, - так, стало быть, появляется в деле неизвестный? Не слишком ли много накладок - два убийства, два убийцы? Откуда взялось такое количество злодеев?

– Я думаю, это случайное совпадение, хоть и не верю в случайности, признался Горецкий.
– Но расскажу вам еще про одно совпадение, из-за чего, собственно, мы с Саенкой оказались здесь, в этой Богом забытой местности. Дня через два после вашего отъезда я разговаривал со своим человеком, который находится у партизан. Он сообщил мне, что небезызвестный товарищ Макар находится в их отряде. Как вы помните, меня очень интересовал этот человек, и я просил своего агента особенно за ним присматривать. И вот, третьего дня агент, придя на встречу, сообщил мне, что товарищ Макар по поручению командира Повстанческого полка уехал в сопровождении двух татар, и совершенно случайно моему человеку удалось подслушать, куда именно. Они направились сюда, в эту деревню Ак-Тыкыр. Очевидно для того, чтобы перейти через промоину к красным.

– Так усилим посты, чтобы они не прошли!
– вскочил Борис.- Колзакову надо сказать, он теперь вместо Стасского...

– Это само собой... Но мне кажется, что убийство Мусы - их рук дело. Что-то они тут вынюхивали возле дома, какой-то у Макара есть дополнительный интерес. И мне хочется узнать, в чем он заключается. А насчет убийства Стасского, это совсем другой случай. Тут уж, простите, всех нужно подозревать, и вас тоже, Борис Андреич...

– Не извиняйтесь, я ваши принципы знаю, - угрюмо проговорил Борис. Никому на слово не верите. Только с чего вы взяли, что каждый мог его отравить? Мы с капитаном Сильверсваном вообще вина не пили.

– Вот, расскажите-ка мне подробно про вчерашний вечер, а там уж будем разбираться, кто виноват.

Аркадий Петрович положил перед собой несколько листов бумаги, на которых сделал предварительные записи, и начал беседу.

– Все вошли в комнату одновременно?

– Да, вроде бы, - неуверенно проговорил Борис.
– Вино уже было там, а еду принесла Фатима чуть позже. Все вдруг заговорили торжественно, предлагали тост. Колзаков открыл бутылку и налил даме первой. Затем налил во второй бокал, который взял Ткачев.

– Почему именно он?

– Так получилось, он оказался ближе всех и взял бокал, потому что говорил тост, что-то про Рождество. А потом он подошел к Стасскому и сказал, что хочет с ним выпить из одного бокала, чтобы помириться, раз уж мы встречаем Рождество.

– Вы точно видели, что Ткачев пил из бокала?

– Это все видели, - ответил Борис.
– Стасский на порыв Ткачева что-то ответил, засмеялся этак противно, но бокал взял и отпил глоток.

– Вы ясно видели его лицо, оно никак не изменилось?
– настойчиво спросил Горецкий.
– Не было на нем ни удивления, не морщился он?

– Знаете, - проговорил Борис, - у него на лице редко бывало приятное выражение. Так что в тот раз совершенно было непонятно, то ли ему вино не понравилось, то ли просто собирается очередную гадость сказать и настроение всем испортить. Мы, кстати, второе подумали.

– Так, а с чего это Ткачев мириться со Стасским задумал, они разве ссорились?

– Да, я как раз видел буквально перед вечеринкой, как они во дворе резко разговаривали. О чем - не слышал, но видно было, что разговор серьезный.

– А вы за Ткачевым внимательно наблюдали, не мог он в бокал что-то положить?

– Нет, - твердо ответил Борис, - он весь на виду был, тост произносил, все его слушали. Сказал, отпил половину и отдал Стасскому, а сам вообще отошел в сторону и в угол сел. А Стасский начал турусы на колесах разводить. Нарочно много говорил, чтобы мы злились и ждали. Из-за стола вставал, руками размахивал. Колзаков стоит с бутылкой наготове, а он мимо него ходит...

– Скажите, Борис Андреевич, вот вы слушали Стасского, смотрели на него, можете вы утверждать с уверенностью, что ни на секунду не отвели взгляд от его бокала с вином?

– Не могу,- честно ответил Борис.- Комната большая, мы все сидели в разных местах...

Борис вспомнил, что в течение вечера он все поглядывал на Юлию.

– Небось на даму больше смотрели,- вздохнул Горецкий.

– На нее мне было смотреть гораздо приятнее!
– запальчиво ответил Борис.

Глава четвертая

Вторым полковник пригласил капитана Сильверсвана.

– Орест Николаевич, вы с лейтенантом Ткачевым появились здесь недавно. Каково ваше впечатление, какие отношения сложились у здешних офицеров между собой?

– Господин полковник, покойный поручик Стасский отличался отвратительным характером... Конечно, о мертвых или хорошо или ничего... но в нашем случае, поскольку все обстоятельства дела крайне важны, мы не можем руководствоваться этой поговоркой.

– Конечно, - поощрительно кивнул Горецкий, - продолжайте.

– Я заметил, что поручик преследовал капитана Колзакова, непрерывно задевал его, намекая на низкое происхождение. Капитан не отвечал ему, но мне показалось, что он едва сдерживается, что терпение его уже на пределе.