Чтение онлайн

— Жестковато как-то, — оцепил я растерянную грацию.

— Починят!

— Да уж неуверен, — обошли мы «тридцать седьмого» как стоячего.

— Это просто мы быстрые! — Неслись мы дальше. — А у них каждый поворот — движок падает в ноль, пока снова раскрутят…

— Поморгала?

— Ой! Теперь — да!

— Четыре тысячи — на скорость.

— Есть — на скорость! — С удовольствием ответили мне, и тело вновь вжало в кресло.

— Четыреста — мост! Третья точка! Помнишь?

— Под ним, принято!

Некогда красивое арочное строение ныне обвисало оборванными троссами, кое-как удерживающими накрененное полотно. И мы его изрядно качнули за собой — но и в этот раз выдержало, не рухнуло в воду.

— Пять тысяч — на скорость!

— Вижу ваш будущий миллион, командир!.. Быстрый, гад! — Удивилась она, отметив, что тот держится по-прежнему далеко, а расстояние если и убывает меж нами, то неохотно.

— Даю мощность. — И эрги уплотнившимся потоком принялись кормить бездонную утробу движков.

— Догоняем! Не уйдет!

— Пятьсот — резкий влево, змейка! Не увлекаться!

— Есть — не увлекаться, — покладисто ответили мне, и «Пламенеющая» позволила противнику вновь оторваться от нас.

А вот тот явно не вписывался — то ли слишком много внимания уделил нам, то ли не заметил маневр. И принялся резко оттормаживаться.

— Ха! — Крикнула пилот.

— Эффа! Вниз, резко вниз! Прижаться! — Вцепился я пальцами в подлокотник, заметив выдвинутую из чужой машины железную полосу.

Проскочили, чуть не зацепив бетон брюхом. Но — проскочили.

— Вот же сволочь… — Прошипела Эффа через зубы. — Я скину оргам запись.

— Он полностью остановился.

— Он нам стаб мог срезать!

— Он стоял, а мы двигались. Считается, что он не виноват. Регламент.

— Все равно я кому надо голову поклюю. Тоже мне, граф. Мы таких графов…

— Поморгала?

— Так точно, сэр!

— Приказываю звать меня «сэр миллионер!» — Расслабился я. — И дальше можно сильно не гонять.

— Ну Тан… Сэр миллионер… Ну давай уже на рекорд дистанции!

— Ладно. Пятьсот — резкий влево. Затем резкий влево, в тоннель метро.

— А протиснемся?..

— Написано — альтернативный маршрут на мастерство пилота. Или шесть тысяч по застройке.

— Принято! Есть — показать мастерство! — Ответили мне крайне довольно, и синева неба на пару минут сменилась стремительно мелькающей мглой.

Вырвались — словно глоток воздуха ощутил.

— Не, лучше в следующий раз под небом.

В ответ промолчали, но явно соглашаясь.

— Три тысячи — прямо. — Проглотил я напрашивающееся «на скорость», уже не желая рисковать. — Скоро пятая точка.

Черную паутину, распахнувшуюся прямо по движению, я отметил уже после того, как Эффа попыталась резко отвернуть вверх и затормозить. «Пламенеющая» врезалась плоскостью корпуса, ударив в основание шеи чудовищной перегрузкой. Металл смяло, разорвало — и все тело скрутило судорогой от потерянного энергоконтакта. На последнем усилии воли я подобрал свою энергетику, как собирают на войне кишки обратно в разорванный живот, и отрубился.

Две капсулы пилотов одну за одной отстрелило в сторону от падающих обломков «Пламенеющей» — и системы связи над полигоном разорвало электронным криком о помощи.

Мигом с небес упала вниз карета скорой помощи, расцвечивая округу светом алых фонарей. Прицелилась к одной из капсул и начала снижение.

Пока ее не разорвало прилетевшей сверху ракетой — и горящий остов спецмашины не рухнул в руины.

Ощущение тревоги, накопленное внутри маетных и неоформленных кошмаров, переросло в паническую атаку и выбило в реальность.

Я тяжело задышал, вцепившись руками в простыню. Спина — вся мокрая, как и подушка. Над головой белые плафоны ламп, по сторонам — светло синие стены небольшой комнаты. И слишком тихо вокруг, чтобы обуздать зашедшееся в диком ритме сердце.

— Мороженку будешь? — Спросили женским голосом, и я дернулся в обратную сторону, чуть не свалившись с узкой кровати.

Тут же скрутило болью в солнечном сплетении, и стало не до страхов — боль заняла весь спектр чувств, выгнув спину дугой.

На рефлексах стал я развязывать узлы в энергетике, скидывать в руки и ноги накопившееся внутри перекрученных линий — словно кто-то неумело собрал длинную веревку — и уже через это действие стал вспоминать, что со мной случилось и как.

— Тан? Врача вызвать? — Донеслось уже тревожно, а надо мной появилось лицо Эффы.

— Не надо, — отпустило меня, и я успокоено лег обратно. — Прошло уже. Дверь только открой, воздуха не хватает.

— Может, окно?..

— Нет, дверь. Пожалуйста.

В больнице должно быть много шума, а я явно там. На окна надежды меньше — обычно такие здания внутри парковых зон.

— Все, открыла. — Щелкнула створка, и внутрь палаты зашла благословенная суета коридора вместе с еле слышным бубнением где-то вдали. — Точно врача не надо?

— Давай свое мороженое, — мотнул я головой и приподнялся на локтях наверх, опираясь о подушку и спинку кровати.

Осмотрелся — двухместная больничная камера, практически классическая. Одна кровать пустует — не застелена. Всякие хитрые приборы стоят выключенными справа, между кроватей. Слева — стойка с капельницами, сейчас пустая. Окна без решеток — и это славно. Потому что в разбившейся «Пламенеющей» был таллиумный энерговод, что запрещено… Хотя, это же Эффе по работе дали — так что наплевать. Что-то мысли все еще вязкие, медленные.

— А тебе можно?.. — Усомнилась та самая Эффа, глядя на пакетик с пломбиром в своих руках.

Она присела обратно на стульчик рядом со входом — в белом халате с прикрепленным бейджиком «Сатина Ноум, кардиохирург».

Я молча вытянул руку в ее сторону.

— Вот зачем приносить, а потом спрашивать? — Снял я обертку. — Чтобы, если откажусь, съесть два?..

— Выкинут из универа — иди в юридический колледж. Нам такие нужны.

— А еще ты сперла халат. — Откусил я мороженку.