Чтение онлайн

– Вот мы и встретились, Базиль Гризье, - негромко произнес Кэрна. Базиль стиснул зубы, пытаясь собраться с мыслями. Дурацкое начало, да и сам разговор будет не лучше.

– Маркиз Гаэтано?
– Проклятый, ну зачем все это... Ведь и так все ясно.
– Я, признаться, думал, что вы уже в Оргонде...

2895 год от В.И.

1-й день месяца Волка

НИЖНЯЯ АРЦИЯ

– Вот мы и встретились, Базиль Гризье.
– Пошлая фраза, словно из романа, что вечно с собой таскает племянник Сандера. Но как прикажете говорить с этой тварью? Одна надежда на то, что Гризье - трус и сам выложит все, что знает.

– Маркиз Гаэтано?
– Глаза графа Мо были все еще мутными.
– Я, признаться, думал, что вы уже в Оргонде. А вот ваших спутников я не имею чести знать, хотя это не столь уж и важно. Вряд ли мы встретимся еще раз.

– Разве что в Преисподней, - огрызнулся Рафаэль, разглядывая пленника. Что он знает? Дети Сандера пропали в день битвы, но Вилльо замыслили предательство давно и продумали все до мелочей. Кэрна ненавидел всех Вилльо, но Базиля, пожалуй, больше остальных. Почти так же сильно, как Аганна, но одно дело - убить или искалечить в бою, и другое - прикончить пленника, какой бы тварью тот ни был.

– Нас четверо по желанию Баадука, и у нас четыре коня, - заметил Яфе, - предатель умрет так, как должно.

– Яфе, - Николай заметно побледнел, - этот ваш обычай... Церковь наша Единая и Единственная...

– Предатель должен умереть как собака, - пожал плечами атэв, - но, если твои глаза не могут этого видеть, достанет и трех лошадей или же двух, если Серпьент не пожелает.

– Пожелаю, пожелаю, - закивал Крапивник, - ох уж эти клирики. Как говорить, так они завсегда, а как работать, так их и нет. Давай кончать с ним, что ли...

Базиль молчал, безуспешно пытаясь вытереть о плечо текущую из уголка рта струйку крови.

– Я не вправе остановить земной суд, ибо он справедлив, - словно бы извиняясь, подал голос Николай, - но я готов напутствовать вас в жизнь вечную.

– Не нужно, - пленник кривовато - мешала разбитая губа - усмехнулся, в моем положении есть одно светлое пятно - я отправлюсь в преисподнюю собственным ходом, без провожатых. Не спорю, я бы предпочел, чтобы меня прикончили по-арцийски, но выбирать не приходится...

– Может, и приходится, если дети Александра у вас, - прервал его маркиз Гаэтано.
– Ты знаешь, где они?

Фиалковые глаза вспыхнули и погасли. Гризье молчал, то и дело неуклюже отирая кровь о плечо. По виду пленника было не понять, то ли ему нечего сказать, то ли он не говорит из принципа. Пауза затягивалась. Крапивник в нетерпении переминался с ноги на ногу, Николай шептал какую-то молитву, стараясь глядеть в сторону, Яфе невозмутимо смотрел перед собой.

– Ты будешь говорить?
– раздраженно спросил Кэрна.
– Подумай хорошенько.

– Нет, - покачал головой граф Мо и пояснил:

– Вас четверо, я один и связан. Отвечать с моей стороны будет трусостью. Не хочу умереть совсем уж пошло.

– Аганна я не убил, - резко сказал Кэрна, - тебе есть из чего выбирать.

– Разве? Что-то незаметно...

– Да что вы с ним церемонитесь?!
– Серпьент прямо-таки рвался в бой. Отдайте его мне, он все выложит. Против хорошей крапивы все его фанаберии чепуха.

– Какая крапива об эту пору, - отмахнулся Рафаэль.

– Какая, какая...
– передразнил Серпьент и уставился в землю, словно намереваясь ее пробуравить взглядом.
– А вот какая!

Сквозь палую листву прорвалось и полезло на волю нечто зеленое! Изумрудные ростки нагло перли ввысь, разворачивались зубчатые листья, в пазухах между ними появлялись сережки, не прошло и десятинки, как среди глухой осени красовался крапивный куст в человеческий рост.

– Ну, раз выросло, грех не использовать, - прервал молчание Рафаэль, сам займешься?

– А то как же, - ответствовал Кулебрин, - зря я, что ли, старался?!

Серпьент вырвал здоровенный пучок крапивы, по всему не причинивший ему никаких неприятностей, и подмигнул остальным:

– А ну, давайте-ка эту ящерицу!

– Да не развяжется завязанное, - кивнул Яфе, - сын свиньи сам разденется или помочь?

– Я - Гризье, а не Изье, - пожал плечами пленник, - мне не понравится, если меня разденут мужчины. Развяжите руки, разденусь сам.

Ночь выдалась ясной и холодной, звездная Рысь, лениво щурясь, глядела вниз, на ожидавшую снега землю. В зеленоватых глазах не было ни сочувствия, ни злорадства, ни хотя бы любопытства.

Атэв одним ударом перерезал веревку, и граф Мо размял затекшие кисти. Драться было глупо, бежать еще глупее. От крапивы еще никто не умер, более того, Базиль смутно вспомнил, что его старуха-кормилица лечилась крапивой от ревматизма. Другое дело, что любой уважающий себя арцийский рыцарь предпочел бы порке крапивой удар мечом, впрочем, ему, похоже, выпало два горошка на ложку. Сначала - унижение, а потом - смерть. Что ж, он постарается не доставить своим врагам ожидаемого удовольствия.

С легкой улыбкой пленник расстегнул и бросил к ногам молчавшего Николая эллский кожаный пояс, следом полетела верхняя туника, подбитая стриженым мехом куртка, шерстяная верхняя рубашка, тонкая сорочка...

– Мало, - рявкнул Крапивник, - штаны снимай. Живо!

– У вас изумительные друзья, маркиз Гаэтано, - почти весело сказал Базиль, - атэв, клирик и нечто вовсе несусветное. Если мне положено последнее желание, скажите, кто это и где вы его откопали?

– Я?
– задохнулся от негодования Серпьент Кулебрин.
– Я-то крапивное семя, а вот ты кто такой?

И тут Базиль Гризье расхохотался, закинув красивую голову. Он не кривлялся, не фиглярствовал, а именно смеялся, безуспешно пытаясь стереть выступившие слезы.

– Не вижу ничего смешного, - надулся Крапивник, - я Хозяин Крапивы и всего сопредельного. Мне подвластна...

Базиль, дрожа то ли от смеха, то ли от холода, только махнул рукой, не в силах ничего сказать.

– Ты у меня сейчас смеяться перестанешь, - нахмурился вконец разобидевшийся Серпьент.

Рафаэль не так уж хорошо и знал Базиля, тот всегда был тенью своего сволочного братца, но Жорес, окажись он в такой ситуации, вел бы себя иначе. Уж в этом-то Кэрна был уверен. Аганн мог угрожать, оправдываться, обещать выкуп, предлагать обменять его на кого-то из пленных или заложников, да мало ли что, но такой безнадежной дерзости ожидать от него не приходилось.