Чтение онлайн

– Ну, что, решили? Завтра вверх пойдем? — он выкатил из углей горячую картофелину.

– За каким рожном? Ледника этого, в таком состоянии, мы встретить не ожидали. По снегу прошли бы, не вопрос, а вот по этим глыбам карабкаться — пятьсот метров в день. То есть до более-менее нормального пути нам дня два, как минимум, ползти придется. И то — еще не факт!

– Ну и что?

– А то! Снаряжения для ледового восхождения у нас с тобой нет. Два ледоруба, молоток, одна веревка и пяток крючьев. Кто нам наобещал, что тут поле ровное, как по дороге пройдем?

– Ну… ошиблись ребята, они же не альпинисты все-таки. Что ты хочешь от пастухов?

– От них? Да уже ничего, разве что сказать пару ласковых слов, при встрече. Так вот! Что у нас с едой? На сколько дней запас?

– На пять.

– Два дня только вверх лезть. Еще день, как минимум, до вершины. Итого — три, так?

– Ну, так.

– Назад нам, до этого места, еще пару дней. Так?

– Так. И что?

– А то, что еще вниз, до стойбища, еще три дня топать не жравши — это забыл? Какие, в свете этого, будут предложения?

– Но, мы же к этому выходу год готовились!

– Значит, плохо готовились!

– Сань, но ведь главная цель любой экспедиции — дойти до точки назначения! Ведь так?!

– Нет, Андрей. Главная цель любого выхода — вернуться назад. Ибо, если ты дойдешь до точки назначения и там накроешься медным тазом, то легче от этого не будет никому. И толку от твоего выхода не будет. И никто об этом не узнает даже…

Я повернулся к Травникову.

– Главное — вернуться? Так я вас понял, Александр Яковлевич?

– Да. Именно так. Только возврат испытателя назад может поставить наконец точку в многолетних спорах и гипотезах.

– Но — я же вернулся!

– Как?

– Ну… не знаю…

– Я тоже. И никто не знает. Мы, в общих чертах, знаем какие процессы происходили в вашем теле в период пребывания в коме. Но, никто специально за вами не наблюдал. И выявить, что же именно может послужить толчком к возврату, так и не сумели. И мы не знаем, что нужно сделать, чтобы человек вышел из комы не овощем, а вполне здоровым и в сознании. Несомненно, есть жесткая взаимосвязь между состоянием тела 'донора' и его действиями в прошлом. Но, мы не знаем какова она, эта связь. Многое прояснил ваш дневник, кое-что мы поняли и сами, но полной картины нет.

– Ну, толчком к возврату послужил выстрел этого самого узбека.

– Вы в этом уверены?

– В смысле?

– В вас что, первый раз стреляли?

– Нет, раньше тоже было. Только я всегда успевал уйти.

– А почему в этот раз не ушли? Что так уж сложно это было сделать? В крайнем случае — руку ему прострелить. Чтобы не попал. Совсем-совсем это было невозможно?

– Ну, выстрелить я тогда мог…

– Но не сумел! А вы знаете, что за сутки перед вашим выходом из комы у вас изменился сердечный ритм?

– Откуда я это могу знать?

– Ну, да, действительно… Тем не менее, это так, можете мне поверить. И это — еще одна загадка.

– Ну, хорошо. Загадок еще много, это я понял. Что дальше, Александр Яковлевич?

Травников встал и снова зашагал по комнате. Остановился у окна, оперся ладонями о подоконник.

– Выход у нас только один. Я вынужден просить вас, Александр Сергеевич, принять участие в нашем эксперименте.

– То есть — назад в прошлое?

– Да. Я понимаю, что ваш возраст и прочие сопутствующие обстоятельства этому могут помешать. Но, другого выхода у нас нет.

– У вас? Или и у меня тоже?

– У нас. Приказать вам я не могу, это дело сугубо добровольное. Не должно быть у вас в мозгу внутреннего неприятия этого решения. Ничего в этом случае не выйдет, проверено.

– Иными словами, вы, Александр Яковлевич, предлагаете мне прыгнуть с самолета без парашюта. В надежде на то, что там, внизу, за облаками, может оказаться стог сена. На который я, возможно, и попаду. Или не попаду…

– Да…

– Охренеть… — я налил себе грамм сто и шарахнул их без закуски. Нет, я не боюсь встать на стреляющий пулемет, бывали прецеденты. В этом случае все зависит от меня, моих знаний, опыта, способностей. Можно выйти в бой с голыми руками на десяток отморозков. И даже в этом случае есть шанс уцелеть. Но, вот так… лежа на койке, в полной отключке… беспомощным младенцем… Разум мой противился этому изо всех сил.

– То есть шансов на возврат у меня, — повернулся я к академику. — Сколько?

– Неделю назад я сказал бы — более семидесяти. Сейчас — не знаю. Врать не хочу, возможно, что и ни одного.

Я сел в кресло, поставил локти на подлокотники и положил голову на ладони.

– Да, товарищ академик, долбанули вы меня пустым мешком из-за угла. Какого же ответа вы от меня сейчас ждете?

– Сейчас? Никакого. Я и сам, на вашем месте, был бы ошеломлен. Отдохните, подумайте. Беспокоить вас не будут. Хорошо?

– Да уж… Куда лучше-то…

Травников еще потоптался около кресла, видно было, что он еще что-то хочет сказать. Так и не сделав этого, он кивнул мне на прощание головой, и вышел. Я остался сидеть в кресле.

Было слышно, как хлопнула дверь автомашины. Зарычал мотор, машина тронулась. Звук мотора затих в отдалении и наступила почти мертвая тишина. Даже птиц не было слышно.

Утром мне позвонил Яковлев.

– Александр Сергеевич? Не разбудил?

– Нет, Виктор Петрович, я уже час как не сплю.

– Ну и хорошо. Не заняты?

– Нет. Медики меня более не дергают, другой работы нет. Так что сижу, вот тут, на крыльце и на небо смотрю.

– Ага. Вас не затруднит подъехать ко мне на часок?

– К вам — это куда? В Управление?

– Нет. Антон знает это место. У нас оно называется 'госпиталь'. Я ему перезвоню, и вас туда отвезут.

– Понятно, товарищ генерал-лейтенант. Вы тоже туда подъедете?

– Я уже тут.

Антон зашел за мной минут через пятнадцать. Прихватив из сейфа АПС, я сбежал по лестнице, на ходу убирая пистолет в кобуру, запрыгнул в джип, и наша кавалькада из трех машин рванулась к выходу из поселка. Ехали мы недолго, чуть больше часа. При этом все время двигались какими-то неприметными дорогами, которые, тем не менее, были неплохо асфальтированы и весьма ухожены. Наконец, машины остановились перед зеленым забором. Створки ворот, перед которыми мы стояли, бесшумно разошлись в стороны, и машины въехали на небольшую площадку.

– Приехали, Александр Сергеевич, — повернулся ко мне Антон. — Дальше пешком. Машины туда не пускают.

Вместе со мной он вышел из автомобиля и зашагал по узкой тропинке между деревьями. Видно было, что этот путь был ему знаком. Остальные ребята остались у машин. Пройдя метров двести, мы подошли к одноэтажному дому, и Антон, поднявшись на крыльцо, постучал в дверь.

– Разрешите?

– Да, входите.

За дверью оказалась небольшая комната. Вся она выглядела какой-то очень домашней. Казалось, время остановилось тут еще в семидесятых годах, да так и не собралось двигаться дальше. Во всяком случае, мебель здорово напомнила мне мое детство. Единственным современным предметом в данной комнате был ноутбук, лежащий на столе, за которым сидел Яковлев. Увидев нас, он закрыл крышку компьютера и поднялся.