Чтение онлайн

– Майкл, задержитесь на пару минут!
– взмолился вдруг Заремба.
– Я так долго и тщательно готовил свои вопросы!...

Лондон улыбнулся губами, не холодно - равнодушно:

– В другой раз.

– Мы бы не хотели вас...
– Стобецкий пожевал губами, находясь в замешательстве, - м-м... отпускать. Вы... м-м... пока еще не совсем... м-м... здоровы... понимаете?

Лондон кивнул и... исчез!

Лишь Мальгин да Железовский заметили его движение: Майкл обогнул кресла, пересек зал и вышел, и все это - за одну десятую долю секунды!

Четверо в зале - и тысячи вне его стен - оцепенело дивились на дверь реанимационной камеры, перед которой только что стоял Лондон. "Экзосенс". Потом что-то заухало глубоким басом - засмеялся Железовский. Вылез из кресла, похлопал Мальгина по рукаву:

– Пока, мастер. Похоже, все идет нормально. Понадоблюсь - звони.

Трое медиков остались наедине с тишиной опустевшей реанимационной, потрясенные простотой развязки.

Временами фигура в виоме начинала плыть и размазываться видеокамеры не успевали переходить на ускоренную съемку и "хватали" рывок ведомого с запозданием. Силуэт мужчины мелькнул на фоне какого-то сооружения, заколебался и пропал. Столбов выключил проектор.

– Он ушел. Словно растворился возле Лос-Анджелесского метро. Сначала побывал дома - подробности неизвестны, потом у друзей, а на третий день, когда жена и дочь вдруг заявились к Мальгину с просьбой "вернуть им мужа и отца", он отправился в филиал Б Северной Америки и у метро... исчез. Вы видели.

– Вы уверены, что он не догадывается о наблюдении?

Инспектор кримрозыска ответил не сразу, колебался.

– Иногда у меня складывалось впечатление, что он знает о слежке, но темп его жизни настолько высок, что не позволяет ему отвлекаться на какие-то маневры. К тому же...
– Столбов снова заколебался, формулируя ответ.
– Мы ему пока не мешаем.

– Что вы этим хотите сказать?

– Как только мы затронем сферу его интересов, он найдет способ нейтрализовать любое наше действие. Боянова бросила на собеседника скептический взгляд.

– Он способен нейтрализовать всю службу?

Инспектор остался невозмутим.

– Я имел честь разговаривать на эту тему с Мальгиным, и хирург на пальцах объяснил мне, что такое экзосенс вообще и экзосенс Лондон в частности. Это страшный противник... если он, конечно, станет противником. И справиться с ним будет очень нелегко... если вообще возможно.

– Мальгин...
– задумчиво проговорила комиссар отдела, пропуская мимо ушей последнюю фразу.
– Вы верите тому, что он говорит? Он ведь сам - супер, если пользоваться терминологией падких на сенсации журналистов.

– По сообщениям инка, следящего за его состоянием, он интрасенс. Столбов пошевелил плечами.
– То есть человек, у которого заработал ген экстренного резерва и другие не менее экзотические "спящие" гены. Но, с другой стороны, "черное знание", внедренное ему в мозг Шаламовым, есть внешнее воздействие, и он тоже экзосенс. Таким образом, он обладает конкурирующими структурами памяти, завис посередине между...
– Инспектор в замешательстве пошевелил пальцами.

– Между сверхчеловеком и "черным человеком", - подсказала Боянова.
– Так?

– Пожалуй. Измени он метаболизм, и родится третий "черный". И все же ему я почему-то верю.

– Вера - это всего лишь другая сторона знания, эмоциональная, духовная, и опираться на нее нам нельзя. Мы еще с интрасенсами не разобрались как следует, а уже приближается волна трансформации человечества под влиянием внешних факторов, а как должна реагировать на это служба безопасности?

Столбов снова пошевелил круглыми плечами, словно разминаясь.

– Интрасенсорика - закономерное явление. Как сказал Аристарх Железовский, интрасенсы - будущее человечества, хотим мы этого или не хотим. Десять тысяч лет назад человек остановился в развитии как индивид и развивался общественно, кооперативно, шло накопление знаний, количественный рост генных нарушений, болезней, экологических ошибок, если хотите, и наконец наступил черед экстрасенсов, началась фаза морфологических изменений человека.

– Вы хорошо овладели материалом, Димитр. Может быть, ваш Железовский и прав, интрасенсы - будущее человечества, тем более что их рождается все больше и больше.

– По данным Земстата - более десяти миллионов.

– Но вот вопрос: что останется на долю хомо вульгарис, человека обыкновенного, если интрасенсы вдруг решат изменить условия существования?

Столбов отвел взгляд от лица женщины.

– Они дети своего времени и дети своих родителей, не более того.

– Но как часто наши дети делают нам больно.

– Диалектика отношений отцов и детей... вечна.

Боянова улыбнулась.

– Вы хороший дипломат, Димитр, и молодость этому не помеха. Итак, что мы решаем?

– Отменить "Аргус", Лондон не станет предупреждать дважды, и реакция его вряд ли будет положительной, когда наши "глаза" станут ему надоедать.

– Что ж, соберем совет, обсудим. Но контакта с Мальгиным не теряйте, он - единственное звено, связывающее нас с Шаламовым и Лондоном.

Инспектор ушел.

– Второго, - коротко сказала Боянова, вызвав дежурного.

Заместитель комиссара по космосектору Алексей Шевчук объявился через минуту, он находился на лунной базе отдела.

– Тут я, Власта.

– Выяснил, что делал транспорт маатан в Системе? Умник глубокомысленно намекает на твой запрет на информацию.

– Запрета нет, есть проверка. А транспорт снимал "черных людей".

– И с Нептуна?

– С Нептуна тоже. Ромашин и Железовский обнаружили в Большом темном пятне - кратере водородного вулкана жизнь, что подтверждает гипотезу: маатане были высажены везде, где могла возникнуть разумная жизнь.

– Странный случай. Ученые двести лет изучают Нептун и ничего не обнаружили, кроме бактерий, а им повезло при первом же спуске.

– Следствие закона Мэрфи: чем больше ждешь результата, тем неохотней он получается. И наоборот: находит всегда тот, кому эта находка абсолютно не нужна. Ромашин искал орилоуна... и нашел его, кстати. "Скелет". Интенсионал по этому вопросу есть в машине.

– Алекс, это правда, что ваши оперы видели "глазастого" фантома у "серой дыры"?

– Если верить Калине - а я ему верю, - видели. Кажется, это самый загадочный объект во всей истории с "дырой".

– О чем это говорит, по-твоему? Почему он не ушел в Горловину?