Чтение онлайн

Ну почему они не поговорили с Уличем? Сейчас бы Есеня сидел у печки, а не скакал козлом по скользким скалам!

Сумерки наступили незаметно - слишком серым был день, - и на песок Есеня выбрался в кромешной темноте. Он подходил к городу с востока и увидел огни порта и маяк, только когда добрался до бухты. От нетерпения он снова припустил бегом - мимо пустеющих улиц, по деревянным мостам через бесчисленные рукава реки, распавшейся на части, под желтыми закопченными фонарями, сквозь квартал восточных купцов, где пахло пряностями и бараниной, через вонючий рыбный базар…

Улич сидел на берегу, не обращая внимания на ветер и снег. Есеня хотел сразу кинуться к нему, но приостановился: а вдруг Полоз неспроста ему не доверял? Он потихоньку пробрался в лачугу и с порога закричал:

–  Полоз!

И только потом заметил, что тот дремлет. Есеня прикрыл ладонью рот, а Полоз сжал виски руками.

–  Жмуренок, ну что ты так орешь?
– простонал он.
– И что у тебя с подбородком?

–  Упал.

–  Ну как нужно упасть, чтобы морду расквасить об землю? У тебя рук нет?

–  Я на камень упал… - обиженно просопел Есеня.
– Полоз, послушай! Улич может. Ты понимаешь?

–  Что может?

–  Зажечь красный камушек…

Полоз приподнялся на локте, но тут же осторожно опустился обратно.

–  Да ты что?
– обрадованно и удивленно протянул он.
– И ты столько времени бегал по городу, показывал медальон всем, кому не попадя, а надо было всего лишь…

–  Да! В том-то и дело! Почему же мы сразу не догадались?

–  Видно, у меня голова стала плохо соображать… - Полоз усмехнулся.
– А сам ты не мог догадаться?

–  Откуда я знал? Ты от него всегда скрывался, при нем ни слова не говорил.

–  Ладно! Я от всех скрывался. Он куда-то ушел, я думаю, скоро вернется.

–  Да он на берегу сидит! Я сейчас!
– Есеня выскочил из лачуги и кинулся к морю.
– Улич! Улич!

–  Что-то случилось?
– спросил тот не оглядываясь.
– Садись.

–  Улич, - Есеня перепрыгнул через бревно и сел рядом, - слушай, почему же ты не сказал, что можешь зажечь красный камушек?

–  Чего-чего зажечь?
– Улич поднял брови.

–  Красный камушек на медальоне!

–  Ну, вообще-то, ты меня об этом не спрашивал. Это во-первых. А во-вторых, я понятия не имею, могу я его зажечь или нет.

–  Ты понимаешь, я ведь уже месяц ищу, кто его может зажечь, и нашел только двоих. Они просят столько денег… - Есеня осекся. Может, Улич тоже берет деньги за такие штуки? Ведь живет же он на что-то?

–  Дай мне посмотреть и объясни, в чем дело, - Улич протянул руку ладонью вверх, и Есеня в первый раз снял медальон с шеи, чтоб кому-то его отдать.

–  Это чтобы снять заклятие, - быстро заговорил Есеня.
– На нем лежит заклятие: открыть его может только Харалуг - тот, кого первым сделали ущербным. Но Харалуг давно умер, и мудрецы сказали, что медальон поднимет его из могилы, если все будут говорить, когда светится красный камушек…

–  Погоди. Не тараторь. Я ничего не понял. Люди не встают из могилы, нет таких заклятий и таких вещей, у которых хватит на это силы.

–  Ну почему?

–  Потому что есть такая штука, как необратимость. Смерть необратима. Можно вызвать дух, но духи медальонов не открывают.

–  А вдруг?
– с надеждой спросил Есеня.

–  Ты не можешь сказать точно, какими словами говорили эти мудрецы про Харалуга? Они так и сказали: поднимет из могилы?

–  Не знаю, - Есеня задумался.
– Я же там не был, тогда еще мой дед не родился.

–  Хорошо. А какие слова они велели говорить?

–  «Когда-нибудь Харалуг откроет медальон». Это последняя заповедь вольных людей - сказать так, когда их делают ущербными.

–  Как красиво… - пробормотал Улич, рассматривая медальон.
– Последняя заповедь… Я могу себе представить, какой силой обладают эти слова, да еще и сказанные неоднократно. Значит, именно эта вещь превращает людей Оболешья в ущербных? Наверное, поэтому у медальона такое сильное свечение. И ты полагаешь, если я заставлю его слышать твои слова, они тоже будут для него что-то значить?

–  Ну, наверное…

–  Конечно, любое слово, даже сказанное впопыхах, имеет некоторую силу. Но, я думаю, эти силы отличаются на несколько порядков.

–  Но попробовать можно?
– Есеня чувствовал, что Улич не сильно верит в хороший исход, и его это расстраивало.

–  Конечно, - Улич пожал плечами, взял медальон двумя пальцами, и тут же тонкий красный луч прорезал темноту и уперся в песок.

Есеня подскочил, но Улич тихо и очень спокойно проговорил:

–  Не двигайся. Этот луч страшен, разве ты не видишь? Ну? Попробуй сказать ему…

Есеня сглотнул: он не думал, что все будет таким простым и обыденным.

–  Когда-нибудь Харалуг откроет медальон, - сказал он с чувством и приготовился повторить это еще много раз.
– Когда-нибудь…

–  Не надо, - оборвал его Улич, - он услышал. Он услышал это давно. Заклятие обмануто, оно давно преобразовалось в нечто совсем иное.

–  В смысле?

–  Вам не надо было искать того, кто заставит красный луч светиться. Последняя заповедь вольных людей сделала свое дело. Пойдем. Полозу, наверное, это тоже интересно, - Улич погасил красный луч и поднялся.

–  Но… но почему же тогда Харалуг не открыл его? Почему он не встал из могилы?
– Есеня побежал вслед за широко шагавшим стариком.

Полоз посмотрел на Улича с удивлением, когда тот повторил ему свои слова о заклятье.

–  Улич, но почему тогда?
– не унимался Есеня.

–  Как ты себе это представляешь?
– улыбнулся старик.
– Безобразный, истлевший труп идет сейчас из Оболешья в Урдию? Или дух спускается на землю и ломает медальон, как пустой орех? Нет, мудрецы, давшие совет вольным людям, имели в виду совсем другое. Слово! Они говорили о силе слова. В последней заповеди всего четыре слова. «Когда-нибудь» указывает на неопределенность времени, и это значит, что медальон может быть открыт в любой момент. Не в конкретный год, день и час, а в любое время. Второе слово - «Харалуг». Кто вам сказал, что это будет тот самый Харалуг, которого первым превратили в ущербного? Я думаю, сила слова преодолела именно эту часть заклятия. Медальон откроет не тот Харалуг, который давно мертв, а любой другой человек, носящий это имя. Я полагаю, смысл последних слов и так ясен?

–  То есть нам надо найти человека по имени Харалуг? Только и всего?
– переспросил Полоз.

–  Да, именно так. Это мое мнение, но вы можете спросить об этом и других мудрецов. Возможно, этот человек тоже будет ущербным… Но категорически я бы так утверждать не стал. Имеет значение только имя, ведь в последней заповеди ни слова не говорилось об ущербном Харалуге.

–  Они знали об этом!
– вдруг крикнул Полоз и хлопнул ладонью по краю лавки, но тут же застонал и схватился за голову.