Чтение онлайн

— А нашто? — удивилась Лизка и даже бояться на время забыла, — нашто менять, коли мне ничего и не нужно?

— В фаворитки, стало быть, нацелилась, — продолжал размышлять вслух Игорь Алексеевич, — ну что сказать — разумно, весьма разумно. У иной фаворитки власти-то поболее чем у законной супруги будет.

Лизка поморщилась, что за фаворитка она не знала, но по смыслу догадаться немудрено было.

— Да не нужна мне власть, ну вот нисколечко.

— То пока, — отмахнулся князь, — от молодости да глупости наивной. А постарше станешь так и желание появится, уж я-то знаю природу вашу бабью. Но это хорошо, это правильно.

Князь помолчал, задумавшись. И Лизка молчала, да что там молчала она и дышать-то громко побаивалась — а ну как осерчают его сиятельство.

— Александр где? — прервал затянувшуюся паузу князь.

— Княжич в кабинету пойти изволили, — с готовностью подсказала девка, — с бумагами по зерну да воску разбираются.

— Угу, — кивнул каким-то своим мыслям Игорь Алексеевич, — ну и я туда пойду, стало быть. А ты, Лизка Синица, подымайся да следом ступай. Только оденься — нечего голым задом на всё имение сверкать.

Так быстро Лизка ещё никогда не одевалась. Казалось мига не прошло а вот она уже, при полном параде, перед дверью стоит, мнётся, постучать не решаясь. Стукнула, всё же, смелости поднабравшись, и сразу следом вошла, чтоб не передумать значит. В кабинете, противу ожидания, всё спокойно оказалось. Ни шуму, ни ругани. Князь за столом сидит — бумаги просматривает, а младший Темников за его плечом пояснения даёт. На Лизкино появление Игорь Алексеевич внимания не обратил, княжич же только бровь вопросительно вздёрнул, но тоже ничего не сказал. Так и продолжал доклады делать. Лизка мышкой в углу замерла, стоит не шелохнётся. Наконец Темниковы бумажную возню окончили и князь потянувшись из-за стола поднялся.

— Это что? — ткнул он пальцем в перепуганную девку.

— Синица, — безразлично ответствовал княжич.

— Я вижу что не выдра, что она в кровати твоей делала?!

— Лежала, вероятно, хотя могу ошибаться — сам не видел.

— Александр, — построжел голос князя, — я приезжаю, захожу в твою опочивальню и что я там вижу?

Княжич изобразил недоумение на физиономии, мол, даже предположить боюсь.

— Девку я в твоей постели вижу, — вздохнув, закончил старший Темников.

— Но батюшка, — возразил Александр, — кабы я туда мужика клал пересуды начались бы.

Вот вроде и спокоен княжич, отшучивается даже, только Лизка-то уж узнать его успела, оттого и не обманывается спокойствием кажущимся. Видит что злится он, однако же себя сдерживает.

— Саша, — сменил тон князь, — это не смешно. Ты человека непроверенного, не надёжного в свой ближний круг ввёл. А подумал ли о том как это опасно?

На ненадёжную Лизка обиделась, показывать сего не стала, разумеется, но обиделась, да.

— Княже, — не сдержался всё же Александр Игоревич, — вот вы сейчас верно заметили. Это мой ближний круг, и это моя девка.

Он набычился, и зыркал исподлобья аки волк в пёсьем окружении.

— А и ладно, — вдруг неожиданно пошёл на попятную князь, — твоя так твоя. Что я спорить стану?

— А как же? — недоумённо начал Александр, но после понимание мелькнуло в его глазах, — Всё проверяете, батюшка? Никак до конца доверять не научитесь?

Его сиятельство развёл руками, мол, а как иначе-то? Сам де понимать должен.

— Ты дальше-то что с нею делать думаешь? Иль так и станешь для забавы пододеяльной держать.

Лизка насторожилась. Нет, супротив забав тех она ничего не имела, но вот чего-то большего хотелось, чего не ясно, но хотелось же.

— А в секретари её возьму, — задорно улыбнулся княжич.

— Девку?! В секретари?!

— А что? Грамоте она обучена, понимание обхождения галантного вдалбливаем понемногу. А что девка, так мало ли какая блажь в голову придуравошному Темникову стукнет.

Лизка едва воздухом не подавилась, а князь задумался.

— Добро, — вымолвил он наконец, — мысль дельная, коли на такой картинке настаиваешь. Надобно только ещё деталей добавить, слухов вперёд тебя запустить чтоб мнение о бесноватом княжиче правильно уложилось.

И они принялись обсуждать как и что сделать потребно дабы нужный образ обществу явить. И тут уж мелочей не было. У Лизки ажно глаза на лоб лезли от рассуждений о том кому стоит просто нахамить, кому в морду сунуть, а кого и на дуэль вызвать. И тут же о фасоне платья да манере трубку держать. Девка поначалу возрадовалась, ведь теперь-то уж точно в ближники её записали, чай при посторонних о таком говорить не станут. А после озадачилась, очень уж ей захотелось нужность свою показать, ну что она, мол, не только для утех постельных годится.

— Девкам подолы ещё задирать надобно, — неожиданно, даже для себя, брякнула Лизка.

— А? — недоумённо поинтересовался княжич.

— Каким девкам? — уточнил его вопрос Игорь Алексеевич.

— А всем, — на каком-то лихом кураже, затараторила рыжая, — от княжон и до потаскух немецких. Что?! У меня дядька вам княже в столице служил, и в землях иностранных тоже. И коли уж из его сиятельства гулёну да забияку делать то без женского интересу тут никак не обойтись. Там, оно ведь как, до греха-то доводить не обязательно. Там удаль токмо проявить след. Вот у нас, в Темниловке, коли парень девку по заду хлопнет, так народ ужо чуть ли не внукам их имена придумывает. В столицах-то, я мыслю, люди те же, только что дворяне.

— В секретари, говоришь? — протянул старший Темников, — Ну да, попробуй конечно. Я учителя по манерам куртуазным пришлю — пусть с нею позанимается. Не то при дворе княжну какую девкой назовёт, лишнее это.

— Так дура же, — возразил княжич, — каков с неё спрос.

— Дура, Саша, — момент разовый, про всяк час пользоваться им не след. Иногда, разве что, но не увлекаясь. Кто малевал сие? — вдруг резко сменил тему князь и ткнул пальцем в рисунок на доске, с которого и началось Лизкино знакомство с Темниковым.

А она то уж и запамятовала что княжич эту безделицу сохранил да в кабинету к себе определил, наравне с прочими диковинками.

— Так сама и малевала, — пояснил Александр Игоревич, — в воду глядючи.

— Сама значит, — пожевал нижнюю губу князь, — ты вот что, Саша, ты её бою огненному поучить попробуй — авось и выйдет чего. Мне сказывали что живописцы эти зело ловко стрелять умеют. Вроде как глаз у них к першпективе привычен, оттого и выцеливают метко. Поучи, поучи — хуже не будет.