Чтение онлайн

– Он умер…

– Вместо меня, Таннис. Кого-то должны были повесить, и Тедди показалось забавным… я тебе говорил, у него было специфическое чувство юмора.

Псих. И Ульне не лучше. Безумная семейка, которая свела с ума и Войтеха.

– И вот он привел меня в этот дом… знаешь, в первые дни я боялся, что вот сейчас меня выставят прочь. Нет, боялся - не то слово… мне было куда идти и чем заняться, но… Шеффолк-холл… ты его не слышишь, да?

Слышит. Скрипы и стоны. Шарканье ног старика, который бродит по полупустым коридорам с канделябром в руках. Он останавливается и бормочет, верно, сожалея об ушедших временах. Она слышит голубей за окном и голос старого запущенного сада, вой собак, треск огня в камине… безумное хихиканье Марты и щелканье четок его, Освальда, жены.

– Ты слышишь не то, - сказал Освальд, наклоняясь.
– И видишь не то.

– А что надо?

Белое лицо, худое. И есть - не ест. Он и за общим-то столом ел мало…

– Хочешь?
– Таннис подвинула свою тарелку, на которой осталась половина мясного рулета, и фасоль вареная, и еще что-то с виду похожее на жеваную бумагу.

– Нет, малявка. Мне… приходится соблюдать диету. А ты ешь. Тебе сейчас нужно.

Как он может быть таким… разным?

– И что надо видеть… наверное, тут у каждого свое. Я… я словно бы домой вернулся, понимаешь? Я точно знаю, кто мои родители. Я прекрасно помню свое детство и отцовскую лавку. Гимназию вот… я никогда не бывал в Шеффолк-холле, я не имел на него прав, но… стоило оказаться здесь и… я вернулся домой. Я видел этот дом иным. Не старой развалиной… Тедди называл его мавзолеем, а Шеффолк-холл - крепость. Он вырос над рекой, когда еще не было города… и первый король родился здесь. И здесь же принял корону, украшенную шестью алмазами по числу земель, отошедших под руку его. Он был сильным воином… он правил здесь.

Сказка, которая для Войтеха была реальна. И он, глядя на Таннис, видел не ее, а… короля?

Или королеву?

– От той первой крепости осталась лишь часть фундамента. Но представь, что было время…

Он улыбался. И выглядел таким счастливым… безумным…

– …стоял трон, не золотой, но позолоченный… и круглый стол для рыцарей, за которым все были равны.

– Это сказки, Войтех.

– Сказки, - он сжал ее руку. Холодная ладонь. Шершавая от сыпи. Бляшки стали крупнее, они выступали над кожей белыми рисовыми зернами, намертво к ней присохшими.
– Время людей… но я слышу его, Таннис. Дом помнит. И я с ним. Королей… Королев… потом, позже, когда построили королевскую резиденцию, Шеффолк-холл стал тюрьмой.

В это Таннис охотно верила. Тюрьма и есть, с узкими окнами, с холодными стенами.

– А потом в эту тюрьму сослали королеву… нет, уже не королеву - герцогиню Шеффолк, - он зажмурился и попросил.
– Отодвинь свечу, пожалуйста.

Просьбу Таннис исполнила. Подсвечник отправился на каминную полку, она же, вернувшись, взяла Войтеха за руку и разжала сведенные пальцы.

– Огня больше нет. Тебе нужен врач.

– У меня есть… у меня есть с полдюжины докторов, но все они на редкость единодушны. Лет десять-пятнадцать при хорошем прогнозе… пятнадцать лет - это много. И мало. Я должен успеть.

Он открыл глаза. Белые, с черным рисунком сосудов, с расплывшимся зрачком.

– Но мы ведь не обо мне говорили, о маме… моя родная, ты ведь помнишь, она никогда особо не думала обо мне… даже раньше, когда… я был рад, что меня не гонят. Она сторонилась меня, я - ее… и Марта еще, худая, напоминавшая бродячую собаку… она глуповата, но я к ней привык. Так вот, Марта ходила по пятам, следила, чтобы я не украл чего-нибудь. А мне сама мысль о том, что из Шеффолк-холла можно вынести что-то, казалась кощунством. Здесь каждая вещь - особая, с историей…

Таннис слушала. Держала за руку, холодную руку с набрякшей кожей, с синеватыми мягкими ногтями. И Войтех, глянув на них, усмехнулся.

– А однажды у меня случился приступ… тогда они часто бывали. Я пытался увидеть солнце. Ты не представляешь, как я мечтал его увидеть, и… помню, что было очень больно, что почти ослеп, что… помню Ульне и то, как она уговаривала меня успокоиться.

Пальцы сжались.

– Я ведь считал себя сильным, взрослым… циничным… хладнокровный убийца, - он рассмеялся, удивляясь собственному такому заблуждению.
– И ведь и вправду убивал без особых терзаний… как работа. Кто-то навоз убирает, кто-то - людей… я как-то не слишком задумывался, за что их приговорили. Тедди приказал, я сделал. И да, Таннис, случалось по-разному… а она меня пожалела. Никто и никогда… ты вот только могла…

– Могла.

– Да, но ты считала меня сильным, и как мне было обмануть? Приходилось соответствовать… я после того раза заболел. Неделю был полуслепым. И приходил Тедди… смутно помню, в горячке валялся. Точно знаю, он садился рядом… от него пахло подземельем. И в кармане носил медный шарик на цепочке. Говорил - игрушка, а шариком голову легко проломить. Этот шарик мотался перед глазами, точно маятник, а я все гадал, больно это будет или нет.

– Зачем ему тебя убивать?

– Не "зачем", - поправил Войтех.
– За что. За слабость, Таннис. За то, что я обманул его ожидания. Если бы доктор сказал, что я не поправлюсь, мы бы с тобой не разговаривали. Но мне дали шанс, очередной шанс, и я им воспользовался. А Ульне читала мне сказки. Ее об этом никто не просил, но она… истории про псов… и про то, каким был мир до них… про Шеффолк-холл… про королей и королев… ты знаешь, что трижды на троне сидели женщины?

Он высвободил руку и поднес к глазам.

– Мы с ней одной крови, Таннис. И поэтому мне сейчас больно.

– Не только тебе.

Войтех поморщился.

– Твой щенок жив.

– И хочешь сказать, что оставишь его живым? Не отворачивайся!

Он потянулся к бронзовому низкому чайнику, верно, древнему, как сам Шеффолк-холл. Бронза покрылась патиной, а шлифованные аметисты заросли гарью.

Войтех поставил чайник на ладонь.

– Ты знаешь ответ.

– Послушай, - Таннис встала.

– Сядь.

Села. И все-таки встала, не способная больше молчать.

– Остановись. Пожалуйста, остановись. Не сходи с ума, ты еще…

– Что, Таннис?

– Отпусти его… нас… и он будет молчать. Даст слово, а Кейрен слово держит. Вы договоритесь…

– Договоримся?
– он водил мизинцем по узорам на бронзе.
– Мы договоримся, и твой дружок меня отпустит, если я не трону город, так? Он наступит лапой себе на горло, позабыв о прошлогодних взрывах?

– Все равно доказать, что они - твоих рук дело, не выйдет.

– Не выйдет, - эхом отозвался Войтех.
– И все сложится замечательно… я останусь герцогом…

– Ты меня спрашиваешь? Я не собираюсь свидетельствовать против тебя, если ты об этом.

– Спасибо.

– Не за что, - Таннис встала за креслом, опираясь на резную его спинку.
– Пожалуйста, ты же понимаешь, что я говорю правду.

Войтех ничего не ответил. Сняв крышку, он вдохнул ароматный пар. И крышку на место вернул. Вытащил две чашечки низкие и широкие, с тончайшими дужками ручек, сделанные из той же бронзы с прозеленью.

Он наполнял чашки чаем осторожно, опасаясь разлить хотя бы каплю.

– Пей чай, малявка.

– Войтех!

– Освальд, - поправил он.
– Освальд Шеффолк. И пей чай, если хочешь, чтобы этот разговор продолжался.

– А его есть смысл продолжать?

Чай травяной, и Таннис уловила мятные ноты… еще, кажется, ромашку, которую она с детства ненавидела. А вкус горький, и ромашка эту горечь с трудом маскирует.

– Тебе лучше знать. Если ты пытаешься добиться раскаяния, то зря. Я ни в чем не раскаиваюсь.