Чтение онлайн

Вспышка была настолько яркой, что пришлось на несколько мгновений прикрыть глаза. Чёрная аура внутри замерла. Я открыл глаза, проморгался и стоял, не двигаясь, и наблюдал за этой картиной. Громов тяжело вздохнул, он смотрел на зелёное пламя, поглощающее город. Ярослава отвела взгляд и часто моргала.

Эхо взрывов доносилось даже до гор. Там, где раньше были стены, теперь лежали груды бесформенного камня. Там, где были улицы, лежало море щебня, пересечённое глубокими чёрными трещинами. Зелёное пламя бушевало в городе, жгло мятежников заживо. В Белоярске наступила паника. Противник старался спастись, выбраться из города любыми средствами, но вряд ли у них был шанс на спасение.

План сработал отлично. Армия мятежников была разрознена и практически уничтожена. Пусть даже Белоярск в итоге и не устоял, но когда догорит пламя и осядет пыль, руины Белоярска станут помехой для прохода крупной армии, задержкой на пути, которую придётся разбирать. Это значило одно: Ярмут, а вместе с тем и Уральское княжество, выиграли себе на этом участке фронта время.

— Пора, — спокойно проговорил я.

Я понимал, что для многих выживших вспышка и взрывы были последним, прощальным моментом с крепостью. Вот только у нас ещё была куча работы. И одно из заданий — добраться до Ярмута.

И отряд, пусть и не сразу, но двинулся к цитадели, оставляя позади грохот взрывов.

Дорога назад началась с построения и в основном проходила в молчании. Раздавались команды воеводы Афанасия и остальных. Велес, да я, как представитель ордена, выстраивал и подгонял бойцов.

Затем мы спускались по тропам и козьим тропинкам, которые знала семья Громовых. Сам Громов вместе с Велесом двигались впереди, даже не сверяясь с картой. Ярослава на ходу проверяла повязки у раненых, в том числе и у Воронов Артёма. Эти двое пострадали больше всего.

Я же просто выпил зелье лечения, этого должно было хватить до первого привала. Соловьев, шёл в арьергарде, его лук был наготове.

Иван тащил импровизированные салазки с тяжело раненым ополченцем.

Мы потеряли лошадей, да и провести их по тайным ходам звучало невыполнимо. Так что я медленно шагал, вдыхая свежий утренний воздух. Галька похрустывала под подошвами сапог, и даже несмотря на усталость и мышцы, налившиеся тяжестью, чувствовал я себя в целом неплохо.

Я не мог увидеть, выжил ли Август, чародей мятежников. Он не был в эпицентре, и он в целом был хитрым и осторожным. Конечно, было бы лучше, чтобы он был погребён под камнями Белоярска. Но разобрать в гуле взрывов его магию да ещё с такой дистанцией я бы просто не смог. Хотя назвать выброс магии Громовых просто взрывом рука не поднималась. Это было сплетение силы рода и силы камней, древнее искусство, позволившее обменять город на время. С тактической точки зрения — лучшее решение.

Первый день в основном прошёл спокойно. Мы остановились на привал, когда уже стемнело, и все оказались при делах. Рыжая вновь оказалась ответственной за перевязки, так как у нескольких ополченцев они начали кровить. Иван опустил салазки и устало подбадривал окружающих шутками.

— Ещё пару дней, — по-простецки улыбнулся он, — и в Ярмуте в баньке отмоемся.

Артём приглядывал за своими Воронами. Соловьёв занялся костром. Я же вызвался в первый дозор.

Когда ночь накрыла наш лагерь, выжившие бойцы погрузились в усталый, прерывистый сон.

Два дня мы спускались с гор по тропам, пока передовой отряд не принёс весть о том, что перед нами находились люди. Сперва до нас просто донёсся запах пота, влажной шерсти и тлеющих походных очагов. Потом я услышал скрип телег, далёкий плач ребёнка и приглушённые разговоры. И только выйдя со склона на тракт, я увидел растянувшийся впереди обоз.

Это были жители Белоярска. Одни из последних, кто эвакуировался из города, вероятнее всего, перед тем как со стен полилась смола. Люди выглядели по-разному. Здесь были старики, сгорбленные под тяжестью узелков, женщины с широко раскрытыми глазами, ведущие за руки детей, раненые на телегах, укрытые холстинами и шерстью.

Среди бойцов не было паники или суеты. А вот среди беженцев из Белоярска наше появление вызвало целую волну эмоций. Сперва, конечно, испуг. Люди сжались, похватались за скудные пожитки, дети попрятались за юбки матерей. Но потом они узнали и Велеса, и Матвея, да и не только Громовых, но и того же Афанасия. Да и нас, ратников в окровавленных, закопчённых и разбитых доспехах. Раздались первые несмелые голоса и приветствия.

Я махнул рукой отряду, и мы зашагали вперёд, к голове этого каравана. К нам из вереницы людей пробралась старая женщина в цветастом потёртом платке. Она схватила Громова за руку и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Матвей, — тихо выдохнула она. — Родной… а где… остальные?

Громов только покачал головой.

— Это все, кто выбрались.

Старуха разжала пальцы, её руки немного тряслись, но она кивнула, словно получила ожидаемое известие.

— Царство небесное, — прошептала она. — А вам здоровья и… спасибо.

Матвей кивнул, а старуха сгорбилась и растворилась в толпе.

В итоге бойцы влились в обоз. Ратники во главе со мной стали передовым отрядом. Те бойцы из Белоярска, кто мог идти и сражаться, заняли места по бокам. Ну и, естественно, лучники и часть ополченцев оказались в арьергарде.

В итоге караван медленно и тяжело двинулся, преследуя единственную цель — Ярмут. Каждый скрип колеса, детский плач и стон раненого приближали нас к городу и уносили от развалин, в которые превратился дом этих людей.

Ярмут встретил нас деловой суетой. Последние вёрсты пути, когда уже показались крепостные стены, обоз растянулся, замедлился, и ратники двинулись вперёд донести весть. Но весть, судя по нашему виду, уже летела впереди нас дымом на горизонте и читалась во взглядах и жестах тех, кого мы обгоняли.

Ярмут был напряжён. Рвы перед воротами углублялись, а мастеровые втыкали в рыхлую землю новые колья. Башни над воротами обросли новыми боевыми площадками, на стенах повсюду горели огни, а патрули ходили так часто, что казалось, они даже не сменялись. Ярослава чихнула, шмыгнула носом, а затем прикрыла лицо воротником. Воздух был пропитан едким запахом смолы, кожи и стали.

На воротах дежурили имперские стражники и, завидев наши нашивки и внешний вид, пропустили без всяких проблем. При этом на нас безмолвно и пристально смотрели не только часовые, но и толпа беженцев и горожан, столпившихся у въезда. Кто-то наблюдал с любопытством, кто-то с явственно читаемым вопросом, ну а кто-то и вовсе со страхом.

Разделились мы почти сразу. Обоз с беженцами направился в лагерь за стенами Ярмута — им предстояло долгое ожидание, проверка и распределение по домам.

— Спасибо, — поблагодарил меня Велес и крепко пожал руку. — Без вас Белоярск просто-напросто пал бы, и на наших костях плясали бы чёртовы мятежники.

— Не за что, — спокойно ответил я. — Если на остальных перевалах всё так же тяжело… — я многозначительно огляделся, — то готовьтесь к худшему.

Велес кивнул. Он и без меня понимал, что Белоярск был не единственной крепостью на перевале. Мятежники давили везде в горах. Должны были. И, судя по тому, что я не увидел в Ярмуте новых сил, имперские войска либо были заняты боями, либо пока ещё не полностью подтянулись.