Чтение онлайн

И всё это за одну неделю. За неделю, в которую красных точек на зачарованной карте станет только больше.

Я выдохнул, спустился по ступеням вниз и вышел на улицу… где меня и поджидал возникший из ниоткуда серый ратник.

— Тим, — обратился ко мне Олаф без всяких приветствий, — у нас неприятности.

— Пойдём, — ответил я, и мы с Олафом направились к нашему обычному месту для тайных разговоров, а именно к тренировочной площадке.

Шагали мы быстро, поэтому вскоре я уже чавкал сапогами по глиняному грунту, обнесённому деревянным забором. Повсюду были разбросаны соломенные чучела, а также валялись обрубки брёвен. Олаф выглядел серьёзным и нахмуренным, его единственная рука была засунута за широкий тканый пояс.

Он использовал серую ауру, и вокруг нас вспыхнул мерцающий покров.

— Что стряслось? — спокойно спросил я, поворачиваясь к однорукому.

Олаф остановился в паре шагов от меня и выдохнул:

— К сожалению, не то, с чем можно разобраться клинком.

Я насторожился, особенно из-за того, что в выцветших и обычно холодных глазах однорукого я чётко читал беспокойство. Он даже переминался с ноги на ногу, что с ним случалось примерно… никогда.

— В Ярмут едет принц, — выдохнул Олаф, опуская голос до едва слышного шёпота. — Старший. Георгий.

— Допустим, — задумчиво проговорил я. — Чем нам это грозит?

Олаф почесал щеку и призадумался.

— Георгий не просто наследник, — начал говорить Олаф с ощутимым знанием дела. — «Железный князь», правая рука императора. Его молот и наковальня. Могучий ратник и символ воли своего отца.

— Говоришь так, — слегка прищурившись, ответил я, — будто знаешь его лично.

Олаф лишь дёрнул плечом.

— Ратник, значит… — протянул я, не развивая тему. — У него, как у отца, золотая аура?

Олаф покачал головой и внимательно уставился на меня. В его глазах читалась лёгкая тоска.

— Стальная.

Вот оно как. Значит, у первого принца и наследника — серая аура. Да-да, сталь являлась именно оттенком серой, вариантом, который о многом говорил. Тогда описание Олафа звучало совершенно логично.

— Не по душу же сестры он едет? — уточнил я.

— Нет. Чтобы принять командование, — покачал головой Олаф. — Фронт в Уральских горах трещит, и, видимо, император решил вмешаться железной рукой. Георгий и есть эта самая рука.

— Для ордена это отличная новость, — констатировал я, мысленно просчитывая последствия. — Формально.

— Для обороны Ярмута, — безрадостно усмехнулся Олаф, — да. А вот для Луны — это конец. Бесповоротный и, скорее всего, кровавый.

Луна, она же Алёна, была тайной, которую хранил Олаф, а теперь и я. Мотивы однорукого мне не были до конца известны, да и, в общем-то, мне было наплевать. Но появление старшего принца действительно ставило её прикрытие под угрозу.

— Он узнает её, — заверил меня Олаф, будто прочитав мысли. — Даже под маскировкой. Я гарантирую.

— Где она сейчас? — спросил я. — Всё ещё в лазарете?

— Да, — ответил Олаф. — Но её нужно вывезти.

Задача для него оказалась очевидной.

— Куда? — покачал головой я. — Ярмут практически на осадном положении. Документы сейчас проверяют втрое тщательнее, особенно у беженцев. Нужно или невероятно надёжное прикрытие, или… — я напрягся, раздумывая, и так и не закончив мысль. — Когда там прибудет этот принц?

— Через пять дней, — подвёл черту Олаф.

Вариантов было немного. Из ордена её выдернут, даже несмотря на условный независимый статус ратников. В лазарете уж тем более найдут. И так или иначе, личность Луны становилась проблемой, в том числе и для меня. С одноруким я был повязан.

Тут бы ещё самому не попасть под подозрение. Но за последнее время я умудрился более-менее неплохо скрывать свою ауру, сводя её к серому цвету. И как назло, у принца тот же цвет.

— Ладно, — выдохнул я. — Я разберусь. Возможно, придётся сменить ей личность кардинально.

— Не успеваем, — скептически поморщился Олаф. — Для легенды нужна проработка, биография, свидетели, документы. Времени нет.

— Тогда нужно создать ситуацию, в которой принц будет смотреть в другую сторону, — предложил логичное решение я. — Отвлечь его внимание. Так громко, чтобы было некогда смотреть по сторонам.

Олаф удивлённо приподнял брови.

— Ты же не предлагаешь стать мишенью?

— Я что, — усмехнулся я, — на дурака похож?

Олаф молча покачал головой.

— Ну вот, — продолжил говорить я. — У тебя этих мишеней за Ярмутом сотни, а то и тысячи. Князья мятежные, а с ними целый ковен магов.

Олаф медленно кивнул, соглашаясь с таким планом действий. В конце концов, пять дней хоть и короткий срок, но не безысходный.

— Будь осторожен, — предупредил меня однорукий.

— Я всегда осторожен, — коротко ответил я.

Олаф лишь скептически хмыкнул.

— Я продолжу искать выход для Луны, — произнёс он, разворачиваясь.

На этом мы попрощались. Олаф растворился в улочках цитадели, а я направился в казарму. Неделя отгула, кажется, превращалась в очередное решение проблем. Вот только сначала мне следовало заняться своими.

Я провёл ночь в казарме, отлично выспавшись и отдохнув, а на утро отправился в казначейство ордена. В одном из корпусов, хорошо охраняемом не только орденскими ратниками, но и имперцами, я и собирался забрать свои кровные монеты.

В небольшой комнате, больше похожей на клетку, отгороженной от остального мира толстой железной решёткой с окошком, сидел человек. Он больше походил на архивную мышь, чем на чиновника: лысая голова, очки на кончике носа и лицо серого цвета. В комнате было на удивление прохладно.

Я передал служащему свиток, полученный чуть ранее утром, а также свою нашивку. Он подтянул всё к себе, пробежался по вещам глазами, затем просунул под решёткой лист пергамента и заточенное гусиное перо. Я расписался. Чиновник забрал лист, сверил с какой-то книгой и, наконец, открыл старым ключом тяжёлый железный ящик у себя под столом.

Он отсчитал несколько монет на весы, и звук серебра был глухим и невероятно приятным. Служащий прикинул что-то в уме, добавил несколько серебряных монет и снова заглянул в свиток. А потом взял и докинул две монеты потяжелее. Они едва успели сверкнуть золотом в полумраке комнаты, а служащий уже сгрёб их в кожаный кошелёк и передал его мне.