Чтение онлайн

Я поднялся на ноги.

— Не барин, — я сразу пресёк старика. — Ратник. Точнее, Подмастерье. Как звать тебя, отец?

— Степан, — поживая губами, ответил старик и только крепче опёрся на палку. — Староста я. Спасибо, что избавили нас от напасти.

— Работа у нас такая, — спокойно проговорил я. — Давно у вас бандиты осели?

— Недели две, — Степан неожиданно злобно сплюнул на землю. — Сволочи. Главный дом наш под трактир определили, скот весь зарезали.

— Зачем им Кузнечиха? — я смотрел старику прямо в глаза тяжёлым, пронзительным взглядом. — Деревня ведь не богатая, окраинная.

Степан нахмурился и затряс головой.

— Кто же их знает. Иногда к ним другие приходили, с поклажей. Я их один раз видел… — старик замолчал и поморщился.

Зацепка была маленькой, но это хоть что-то. Магическая печать на куске родового алтаря, бандиты, занявшие деревню, и гости с гор — всё так или иначе указывало как раз в сторону Уральских гор.

Мне позарез нужна была любая информация. И в ордене было одно такое место — архив, упомянутый Евграфом. Более того, в лазарете обитал сильный маг Пантелеймон. Вот только его интересы были для меня загадкой.

— Скажи мне вот что, Степан, — взглянул я на старика. — Почему вы нас боитесь? Мы же ратники орденские.

Степан ненадолго замялся и тяжело выдохнул.

— Ежели скажу, — осторожно произнёс он, — обидеть могу.

— Меня сложно задеть, — заверил старосту я.

— Тебе ведь нет и двадцати зим? — чуть прищурившись, спросил меня Степан.

Врать я не собирался. А как считать свой возраст, честно говоря, не представлял. Складывать что ли? Поэтому просто пожал плечами и слегка качнул головой.

Степан по-своему оценил мою реакцию и подошёл ближе ко мне.

— Мы побаиваемся не ратников, — он направил скрюченный палец прямо мне в грудь, — а тебя. У тебя в глазах демоны сидят.

Я невольно усмехнулся.

— Демон, значит… Меня называли и хуже.

Степан немножко помолчал, но на его лице медленно растянулась улыбка, а затем в воздухе раздался хриплый старческий смех.

— Мы заберём часть трофеев с разбойников, — сменил тему я.

Степан резко перестал смеяться. Я окинул взглядом поле брани.

— Доспехи и большую часть оружия с собой не потащим, — предупредил его я. — Так что вам будет чем заняться в кузне.

Я понимал, что Кузнечихе на восстановление понадобятся не только силы, но и деньги. Да и двигаться нам в цитадель нужно было налегке — и так придётся перевозить Соловьёва.

— А этот что же? — Степан указал на тело медного ратника.

— Броня и меч пойдут как свидетельство в орден. Нам бы ещё бумагу какую…

Степан задумался и пожевал губы.

— Можно, — наконец произнёс он. — Только это к Ефиму.

— Сам не напишешь? — спросил я.

Всё-таки Ефима мне ждать придётся к полудню, а то и к вечеру.

Степан сжал губы и тяжело выдохнул, а затем три раза легонько стукнул меня костяшками пальцев по нагруднику.

— Я этой вашей грамоте не обучен.

— К Ефиму, так к Ефиму, — проговорил я. — А за телегой тоже к нему?

На этот раз Степан покачал головой.

— Сани мы вам обязательно найдём. Что ж мы, не люди?

И староста своё слово сдержал. К тому моменту, как мужики во главе с Иваном вернулись из леса, во дворе уже стояли самодельные сани или, скорее, волокуша. Телегой эту вещь у меня язык не поворачивался назвать. Всё-таки волокуша была сделана из грубых досок и кожи. Но выбирать не приходилось. Я же уже привел лошадей вместе с нашими скромными припасами и пожитками в Кузнечиху.

— Что там? — спросил я приблизившегося ко мне Ивана.

— Нашли следы, — ответил он. — Но самих бандитов уже нет.

— Добро. Попроси Ефима черкануть нам бумагу о выполнении испытания, а затем дуй в избу и отдохни немного. В ночь поедем.

— А как же Соловьёв?

— Как-как… — выдохнул я. — Шить его надо. Только здесь лекарей толковых нет. Зелье к вечеру его как раз еще немного затянет. Так что путь нам один — в цитадель.

Иван спорить не стал и пошёл к Ефиму добывать бумагу. Я же зашёл в избу. Ярослава вместе с дородной хозяйкой как раз меняли Соловьёву повязку.

Они уже успели обмыть его, и сейчас он выглядел получше. Сама рана была плохой, но лечебные зелья подзатянули её и остановили кровь. Без них Соловьёв бы не выжил.

Но зелье — это не панацея.

— Чтобы я ещё раз в поход без лекаря пошёл… — сквозь зубы процедил я.

Ярослава закончила, и мы вместе вышли наружу, оставив хозяйку приглядывать за Соловьёвым.

Время уже перевалило за полдень, солнышко приятно грело лицо и руки. Деревенские успели оттащить доспехи и прочие тяжести в сторону кузни. Ефим вместе с мужиками разбирался в главном доме и распределял припасы между местными семьями. Бочка с яблочной дрянью лежала опрокинутая и пустая. Я ж не дурак её деревенским оставлять.

— Это не ощущается как победа, — тихо проговорила Ярослава. — Неужели так будет всегда?

— Да, — спокойно произнёс я.

Ярослава шмыгнула носом и погрустнела. Возможно, она хотела услышать другой ответ.

— Ты жива, твои враги мертвы, — подбодрил я её. — Чем не победа?

Мы немного помолчали. Ярослава начала переминаться с пятки на носок, затем повернулась ко мне и блеснула изумрудными глазами.

— Откуда ты такой?

Её вопрос застал меня врасплох. Откуда я? Ну и как ей на это отвечать?

— Таких, как я, там больше не делают, — совершенно серьёзно сказал я. — Отдохни, мы скоро поедем.

Я оставил Ярославу стоять у избы и выдернул Ивана из группы смеющихся местных ребятишек.

— Ваня, отбой на два часа.

Раздались раздосадованные детские голоса, но я был неумолим.

— Отбой на два часа. Это приказ.

— Мне пора, — Ваня взъерошил пару лохматых голов по пути к избе.

Он ушел в другую часть дома, а вскоре туда отправилась и рыжая. Лишь я остался следить за спящим Соловьевым. Он пришёл в себя лишь незадолго до подъёма.

— Мы победили? — глухо спросил он первым делом после подъема.

— Победили, — кивнул я.

— Я… — Соловьёв замялся и облизнул потрескавшиеся губы. — Я буду жить?

— Будешь.

Я зачерпнул холодной воды из ведра и поднёс ковшик к его губам. Соловьёв жадно припал к нему.

— Вот только недолго, — проговорил я, когда он напился.

Дворянчик смотрел на меня усталыми глазами.

— Если не научишься стрелять точнее.

Соловьёв открыл было рот, чтобы ответить, но затем остановился, немного подумал и всё же прошептал: