Чтение онлайн

И вдруг музыка стала жёстче, требовательней, резче. Это отобразилось на людях. Они напряглись, перестали улыбаться, но и расходиться не стали – лишь плотнее сгрудились, налегли друг на друга.

Улыбался только скрипач. Всё шире и обаятельней становилась его улыбка. Вот он тряхнул волосами, съехавшими ему на лицо, и сделал небольшой шаг вперёд. И толпа отступила на шаг. И ещё. И ещё на шаг, два, три. Медленно, зачарованно толпа пятилась назад, и торговки выходили из-за прилавков, и покупатели роняли корзинки и котомки, и присоединялись к толпе. Вот скрипач встал посреди площади, кивнул – и люди, никак не меньше двухсот человек, взялись за руки. Большие и маленькие, юные и старые, мужчины и женщины – все вместе. Взялись за руки, широко улыбнулись, подпрыгнули и вдруг выстроились в цепочку и спустились к пологому берегу. Скрипач шёл за ними. Ещё шаг-другой, и цепочкой, друг за дружкой, люди вошли в реку. Музыкант следил за ними уже без улыбки. Быстрая, ледяная вода захлестнула одного человека, другого, третьего, сшибла с ног пожилую женщину. Около пятнадцати человек уже стояли в воде или входили в Ирх, когда струи реки коснулись ботиночек той самой девчушки, что обратила внимание на чёрную скрипку.

И музыка оборвалась – резко и неожиданно.

Ещё несколько человек упали, идя в воде, но девочка всё стояла на берегу. Скрипач развернулся и бросился бежать туда, где он оставил скрипичный чехол, полный подношений крестьян и торговцев. Схватив его в охапку, рассыпая по дороге фрукты, овощи, мелочь и куски хлеба, скрипач побежал по дороге так быстро, словно от скорости зависела его жизнь.

Его никто не догонял.

Люди были заняты спасением тонущих.

***

Кибитка с бродячими артистами выехала из Нанши рано утром. Наступил последний день лета, канун Нового года, и артисты хотели затемно добраться до Интиссы – города покрупнее и посолиднее. Там и заработать можно получше, и ночлег получить. А в Нанши пришлось бы спать прямо в кибитке.

Саре Натани Форс, хозяйке лошадей, до смерти надоело спать в кибитке.

И то: её сестра, Ильфи, делила свою половину с возницей, дударём и жонглёром – единственным парнем в труппе. А Саре Натани оставалось разве что гладить кота.

Кот, однако, предпочитал ехать на передке кибитки или спать под лавкой, а когда его тискали, начинал драть ласкающую его руку когтями.

В общем, никакой радости от ещё одной ночи в повозке Натани бы не испытала.

Но в пути одна из лошадей захромала. И после осмотра стало ясно: лучше бы труппе Форс остаться в Нанши. А теперь и обратно не повернуть, и до Интиссы не успеть к ночи. А ночью там уже и без них полно будет и музыкантов, и певцов, и фигляров.

Пока Ильфи и Торд распрягали лошадей, Сара Натани стояла, прислонившись спиной к кибитке, и смотрела на дорогу. В Нанши она устала больше своих друзей, валявших дурака и не выполнивших даже половины трюков. И теперь решила, что может заслуженно отдыхать.

Если б не решила – то наверняка прозевала бы этого парня со скрипичным футляром на ремне через плечо. Он шёл быстро, размеренно, и Сара Натани окликнула его. Парень посмотрел на неё мельком и продолжил было путь, но уже через несколько шагов обернулся, потому что Натани умела звать ещё и безмолвно.

Да так, что мужчины обычно бежали на зов, путаясь в ногах, словно маленькие жеребята.

Этот обернулся и остановился, но не побежал.

– Ты маг, - сказал он настороженно и недоверчиво. – Ты Тёмный маг.

Натани улыбнулась и помахала ему рукой.

– Иди сюда. Сейчас лошади отдохнут – и дальше поедешь как аристократ.

Музыкант не спешил следовать зову, и Натани попыталась его притянуть. И неожиданно заметила, что её чары вдруг ослабели. Как если бы она натянула нить, а та вдруг провисла. Девушка нахмурилась.

– И ты маг, - сказала она. – Светлый!

И приготовилась защищаться.

Но парень подошёл к ней и встал рядом, прислонившись к борту кибитки точно так же, как Натани.

– Нет, - ответил он. – Я – Чёрный Скрипач. Порой Светлый, а порой – Тёмный. Как захочу.

Сара Натани посмотрела на него и хмыкнула. Да он совсем ребёнок! Ему небось и семнадцати лет не исполнилось. Может, даже ещё расти не перестал.

– Тоже мне… скрипач. Жаль, что не врач.

– А у вас кто-то болеет? – небрежно спросил парень.

– Ага. Лошадь, - Натани махнула рукой в сторону кибитки, Ильфи и Торда.

– Пойду посмотрю, - подросток поправил скрипичный футляр на плече и отправился смотреть. Сара Натани побежала за ним, чтобы не пропустить невзначай чего интересного.

Но ничего интересного они не увидели. Лошадь по кличке Корица стояла, неуклюже подогнув переднюю ногу и мотала головой. Стоило Торду протянуть руку к её колену, как она начинала брыкаться. Ильфи мельтешила рядом – то погладит животное по храпу, то похлопает по шее, то зароется лицом в спутанную гриву. Натани ощутила ужасную досаду. Казалось бы, вместе росли, а вот же, сестра и понятия не имеет, что лошадь таким способом не успокоить. Тем более – Корицу, которая терпеть не может, когда её гриву трогают. Только Сара может её расчёсывать, и то не каждый день.

Парень со скрипкой отодвинул Торда костлявым плечом, отмахнулся от Ильфи, словно от овода, и сел прямо под копыта Корицы. Видно, он ещё меньше имел понятия о том, как взаимодействовать с лошадьми.

– Давай подержу скрипку, - предложила Натани, но подросток ответил ей мрачным взглядом из-под сбившейся пряди чёрных волос.

– У неё воспалился сустав, - сказал он, - это несложно убрать. Вам очень надо ехать?

– Очень, - протянула нараспев Ильфи.

– Очень надо! – поддержала ленивую сестру Сара Натани. – Но если Корице нужен отдых…

– Нужен, - музыкант положил руку на больное колено лошади. – Иначе она у вас проходит неделю-другую, а потом охромеет насовсем. Придётся продавать её на колбасу.

Потом он сказал:

– Извини, Корица, но будет больно.

Он даже не смотрел на лошадь – уселся, скрестив ноги, боком к ней, а лицом к артистам, стоявшим кучкой, и прикрыл глаза. На его худом узком лице отобразилась очень странная смена чувств - от боли к чувственному удовольствию, словно он получал какое-то удовлетворение от того, что держится за лошадиную ногу. Сначала Корица жалобно, тоненько ржала, но потом притихла.

– Если ты её сейчас вылечишь, мы могли бы добраться до Интиссы к празднику? Если, конечно, погоним лошадей посильнее, - спросила Ильфи.

– Конечно, - кивнул музыкант после некоторой заминки. Он медленно открыл глаза – тёмно-карие, почти чёрные.

– Успеем, - сказала Ильфи.

Но Торд покачал головой.

– Если придётся сдать вашу лошадь на колбасу, другую мы уже не купим, - сказал он.

– Купим, если заработаем достаточно денег сегодня вечером, - отрезала Ильфи.

Музыкант поднялся на ноги и отряхнул брюки.

Натани взяла Корицу под уздцы и повела к кибитке. Лошадь на полпути уперлась ногами в дёрн и опустила голову. Она устала и хотела отдыхать. Решимость Сары достичь города сегодня и без того была изрядно подточена, и она вздохнула.

– Предлагаю забыть о наживе, - сказала девушка. – Отправимся завтра. Нас ждут ещё пять дней празднования. Заработаем что-нибудь. А Корица пусть отдыхает.

Она посмотрела на кибитку и скривилась. Будь у них палатка, можно было бы хоть устроиться отдельно от Торда с Ильфи. А так она себя лишней чувствовала.