Чтение онлайн

Дард с трудом встал и осмотрелся. Если не считать ворон и чаек, на свалке он был один. Наверно, учитель ушёл домой. Хотя кто его знает? Может, сидит где-нибудь в кабаке и глушит дешёвое вино. И курит самокрутки, которые своей вонью затмевают даже запахи помойки. Когда Дард служил в отряде копунов, там выдавали папиросы. По пачке раз в два дня. Это было огромным благом. А в приюте для детей казнённых магов можно было украсть хорошее курево, высший сорт – у благодетеля. Бывало, подползёшь на пузе к его окнам, стукнешь в стекло, а напарник в это время внутри, в карманах его пальто шарит… Да, пожалуй, Сарвен определился с ближайшими планами: найти курево.

Легко сказать: найти. Сарвен Дард похлопал по карманам. Мелочь нигде не звякала, бумажки не хрустели. Да и пованивает от него, небось… Дард поморщился. Где-то поблизости должен был протекать ручеёк. Конечно, возле свалки он может считаться только условно чистым, но всё-таки проточная вода.

Оскальзываясь на всякой пакости и пошатываясь, Дард спустился к ручью и тут обнаружил ту самую старую даму. Не то чтобы Сарвен по ней скучал! Но всё же немного обрадовался находке. Вода тут была грязная, но он всё-таки напился до отказа. Подумав, умылся, застирал рубашку и напялил на покрывшееся мурашками тело. День выдался нежаркий и ветреный, но дождь идти пока не надумал – и на том спасибо.

Покойная старушка, вчера поднятая из склепа пьяными некромантами, сидела пригорюнившись, склонив голову набок, не понимая, что такое происходит. От неё шёл очень слабый запах тлена – детки-богачи, видимо, не поскупились на услуги бальзамировщика. Эмоциональный фон старушки чувствовался ещё слабее – её дух витал где-то очень далеко. Поднятое тело должно было подчиняться воле некроманта. Жив-курилка, вот она что такое. Тупая бессловесная мёртвая чья-то тётушка.

– Вставай, - сказал ей Дард и поморщился от боли в голове. – Помнишь, где твоё кладбище? Ступай туда!

Старушка поднялась. Платье у неё здорово испачкалось, волосы растрепались, но в целом она была в очень хорошем состоянии. Прямо сказать – в лучшем, чем Дард.

«Это потому, - подумал Дард, - что у неё ничего не болит!»

От этой мысли ему стало весело. И Упырёк пошёл следом за жив-курилкой. Интересно, далеко ли кладбище? Почему-то ему никак не вспоминалось, где они вскрыли склеп. Зато окошечко на крышке гроба Дард помнил отлично.

Кладбищенская ограда показалась нескоро. Дард узнал белокаменный склеп, похожий на миниатюрный дворец – с башенками, столбиками и даже с маленьким флюгером.

У склепа столпились безутешные родственники. Они уже заметили подмену – видимо, пришли к тётушке или бабушке на поминки, а в гробу увидели пляшущий скелет на верёвочках. Упырёк едва не расхохотался, но вовремя опомнился. Сгорбился, съёжился и подтолкнул вперёд старушку.

Родственники, вяло переругивавшиеся у могильника, как по команде повернулись к покойнице. На их лицах отразилась работа мысли. Упырёк их очень хорошо понимал. Он и в лучшие дни не красавец писаный, чего уж там. Хоть и не урод.

– Кхм, - кашлянул в кулак Дард. – Ясных дней. Вам её упокоить или как?

Безутешные дети, племянники и внуки обступили покойницу.

– А она жива? – спросил один из них, постарше прочих. Но вроде бы помоложе старой дамы.

– Ну вот ещё. Вы ж на двенадцатый день пришли! На дюжины! – не удержался, усмехнулся Дард. – Если б вы сразу после её преждевременной кончины спросили… Так что, живые? Хоронить покойницу будем?

– Мы уж не спрашиваем, отчего она вдруг решила погулять, - склочно начала молодая веснушчатая женщина с жидкими волосами, зачёсанными за уши. – Но вы нам её, пожалуйста, обратно в гроб положите, как была!

– Ясно, - Дард шумно почесал в затылке. Потом, не менее шумно, поскреб подмышку.

Вообще-то он был довольно чистоплотный: мылся раз в неделю, грязь из-под ногтей вычищал иногда. Но подразнить эту компанию считал себя обязанным. Они стояли с такими невыносимо-брезгливыми лицами! Вздёрнутые и сморщенные носы, сложенные бантиком губки, нахмуренные бровки… Ути-пути, в общем.

– Так я говорю – упокоить её вам? – спросил Дард, посмеиваясь.

– Да! – почти хором выкрикнули безутешные родственники.

– А что ж священник-то ваш? Не может, что ли?

Из-за спин родственников выдвинулся благочинный – служитель Спящего, которому волей-неволей приходилось и службы Смерти проводить. Куда ж денешься-то?

– Много денег-то взял, чтоб не вставала? – спросил у него Дард.

Кругленький священник развёл руками. Судя по размерам склепа и пышным одеждам, родичи были богатенькие. И наверняка не поскупились.

– Не от души, должно быть, отстоял, - сказал Сарвен, потирая рукой об руку. Ему хотелось разогреть пальцы, чтобы почувствовать, как приливает кровь. – В наше время-то нельзя не от души. Вишь – сами встают. Непорядок!

– Мы заплатим, - пискнула склочная дамочка, первой догадавшись, почему старушка всё ещё не лежит как положено, головой к востоку, ногами к западу.

– Это хорошо бы, - согласился Дард.

Вообще упокоить мертвеца не сложнее, чем поднять – при условии, что соблюдены некоторые тонкости. Но сейчас никаких тонкостей не наблюдалось – ни страха смерти в сердцах присутствующих, одно лишь недовольство, что тётушка внезапно начала гулять… ни присутствия неупокоенного духа, полного мятежной энергии. А стало быть, рассчитывать Дард может только на себя. А с собой у него вечно недоразумения какие-то: то ему смешно посреди обряда, то вот, как сейчас, похмелье. Ещё бывало, что он растеряется и никак не сообразит, что делать.

Ну, со старушкой всё равно больших сложностей быть не должно. Сам поднял – сам и обратно упокоит. Упырёк шмыгнул носом и подошёл к родственникам поближе, невзирая на то, что они все недовольно повели носами.

– Десять цыпляток, - сказал он. – Или по курсу монетой.

Родственник постарше вздохнул и вытащил из кармана объёмистый кошелёк. Десять жёлтых казначейских билетов занимали в нём так мало места по сравнению с оставшимися деньгами, что Дард понял: продешевил. Ладно, десять «цыплят» тоже неплохо. Да его учитель столько за месяц не всегда зарабатывает. Жалованье кладбищенского сторожа – семь желтеньких.

Упырёк цапнул деньги и, насвистывая, пошёл в склеп. Старушка, уныло стоявшая всё это время у монумента, изображавшего Смерть – девушку с закрытыми глазами и распущенными волосами – побрела за ним.

У подножия постамента, куда скорбящие родственники водрузили обитый розовым шёлком гроб, лежала кучка костей. Судя по всему, по бедному скелету долго били лопатой и киркой – кости валялись все поломанные, верёвочки растрепались, черепушка, треснувшая пополам, укатилась куда-то вглубь склепа. «Нехорошо так над покойником издеваться!» - подумал Упырёк, а потом вспомнил, как они с учителем хохотали, оживив скелет.