Чтение онлайн

Слова Чезаре - «с днём рождения, малыш», - сказанные ласковым и спокойным голосом, согрели Дэна изнутри. Там от них затеплился огонёк, и на нём оттаивали разные эмоции.

К вечеру Дэнни доел батон, сыр и почти весь сахар. Три раза он варил себе кофе в кастрюльке, из которой и пил, обжигаясь о край. Во рту поселилась горечь с железным привкусом от посуды. У него оставалось яблоко – крупное полосатое яблоко, но Дэн только держал его в руках и изредка нюхал.

Чезаре пришёл не один. С ним явились ещё четверо. Подросток всё так же сидел возле плиты, когда все пятеро неожиданно появились рядом с ним с тихим звуком, похожим на треск разорванной бумаги. Это и была бумага – в руках Чезаре белели две половинки маленького глянцевого листка, исписанного знаками – подорожник, довольно дорогое удовольствие. Такие изготовляли маги-стихийники.

Дэн не ожидал такого появления и, увидев магов, только и мог, что встать и развернуть ссутуленные плечи. Он не знал, что делать. Убивать Чезаре ему вовсе не хотелось. Единственное, на что его хватило – это швырнуть яблоком в магов и кинуться к двери, ведущей из кухни в комнаты. Его тут же перехватило сразу несколько пар рук.

– Стой, стой, малыш, - сказал Чезаре. Дэна скрутили, пригнули к полу, и Чезаре сел на корточки, чтобы заглянуть бывшему ученику в лицо. – Нам не обойтись друг без друга. Мы знаем, кого ты ищешь. Нам не найти их без тебя, а тебе – не справиться с ними в одиночку. Давай поможем друг другу? Видишь – я пришёл к тебе с друзьями. Они не из Комитета. Если бы я пришёл с Комитетом, они действовали бы не так.

Дэн всхлипнул.

– Отпусти, - буркнул он.

– Только если ты не будешь сопротивляться или убегать, - предупредил Чезаре.

– Мы можем связать его, - предложил кто-то из держащих Дэна магов. – Связать, а потом заставить сделать его часть работы. К чему уговоры?

– Не надо, - с упрёком сказал Роз. – Он мой ученик, я ручаюсь за него. Дэнни?!

– Отпустите, - повторил Дэн.

***

Упырёк выпрямился, оперся на кирку и окинул взглядом окрестности кладбища.

– Ну, что встал? – тут же спросил его пожилой некромант, которого в Тартуте называли просто «Тяпа». Это настолько не вязалось с мрачным видом старика, что Дарда каждый раз, едва он слышал прозвище, пробирал нервный смех. – Бери тачку да нагружай туда мусор.

Упырёк вытер пот. Они с Тяпой грузили щебень, отвалившийся от старой ограды, и свозили за пределы кладбища. Там, размытый вешними водами и летними дождями, красовался овражек. Вот в него и скидывали всякий сор – битые кирпичи, щебень, камни. Верней сказать – Дард его собирал, нагружал, скидывал, а Тяпа руководил.

И так без продыху уже два месяца! Упырёк окончательно избавился от противной мелкой дрожи в руках, его лицо перестало быть одутловатым и безразличным. Глядя на себя в зеркальце в доме некроманта, Дард признавал, что стал выглядеть на свой возраст, а не как прежде – лет на пятнадцать старше чем есть.

Но на самом деле он уже начал подумывать, что ошибся с выбором. Чего он ожидал, отправляясь на тюремное кладбище Тартуты? Уж конечно, не работы без просвета и отдыха! Он видел себя исследователем богатого подопытного материала, возможно даже, автором какого-нибудь труда по некромантии, по которому потом нерадивые ученики будут учить уроки!

Нет, конечно, из тюрьмы регулярно притаскивали трупы Тёмных магов. И некоторые как раз после всяческих опытов в области эмоций. Вот только воли Дарду не давали – трупы можно было хоронить и следить, чтоб не вставали. И всё.

Пить дозволялось только то, что не крепче воды. Начальник Тартуты, стервец, едва увидел Дарда с его синяками и опухшими глазами, подвёл его к окну своего начальничьего кабинета и, слегка подтолкнув в затылок, велел:

– Смотри! Видишь ров?

Дард ров видел. Он в него уже два раза потихоньку скидывал мусор с кладбища, чтобы не возить дальше, к карьеру.

– За каждый раз, как я вижу тебя пьяным, будешь лазить туда. Чистить канализационную трубу. Понял?

Упырёк подумал, что понял, но не прошло и недели, как он попался на глаза начальнику тюрьмы в таком виде, что и жив-курилка испугался бы. Увидев начальника-стервеца, он икнул и попытался уползти под надгробную плиту, притворяясь свеженьким мрычом, но был извлечён за пояс и изрядно бит ногами. Неделя работ по очистке тюремного канализационного слива – и Дард повторил свою попытку надраться месяц спустя. И получил ещё недельку принудительного труда по отбиванию вонючей наледи с трубы.

После этих работ Тяпа не пускал Дарда в дом, пока тот не вымоется. Выставлял на порог ведро нагретой воды и кусок мыла. Упырёк трясся от холода и синел, пока мылся, а потом кашлял и чихал. Вот только-только после болезни вышел из дома – и на тебе.

– Бери тачку и кати вон туда, - отвлёк его от воспоминаний старый некромант. – Лентяй несчастный.

Тяпа никогда не ругался и не кричал, но разговаривал резко и грубо. Дард его побаивался.

Та часть ограды, что была просто насыпана из щебёнки, разваливалась от одного взгляда – стоило лишь подойти к ней с киркой и лопатой, как всё начинало оседать и сыпаться. Сподручней было бы здесь справляться вдвоём: один насыпает, другой отвозит к оврагу. Но едва Сарвен открывал рот, чтобы предложить это старику, как тот нехорошо усмехался почти беззубым ртом.

– Не болтать! Шевелись давай, маломощный!

Глядя на сгорбленного седого старца, жилистый, хоть и невысокий Дард мысленно возражал Тяпе, что его можно мизинцем перешибить, никакой мощности не понадобится. Но вслух – никогда. Упырёк снова брал кирку и отковыривал очередные куски ограды, потом брал лопату и нагружал тачку, потом брал тачку и…

И длилось бы это бесконечно, если б однажды с самого раннего утра Упырёк не спросил у Тяпы:

– Почему бы вам, учитель, не поработать тоже?

И тогда он узнал, почему старика прозвали Тяпой.

Потому что некромант схватил стоявшую у стены хорошо заточенную, увесистую, огородную тяпку, которой Дард обрубал корни растений и сорняки, чтобы освободить кладбище от сухой травы, и с неожиданной силой ударил Дарда по ноге. Тот едва успел отскочить, а лезвие тяпки уже вонзилось в землю рядом с его ступнёй снова. И снова. Сарвен заскакал по кладбищу, а Тяпа, необычно быстрый и ловкий, вонзал своё орудие мести не больше чем на палец от его ног. Счастье Дарда, что он был чуть-чуть шустрее! В конце концов тяпка врезалась в подошву его ботинка сзади, больно ударив пятку, и застряла в земле. Пригвождённый Упырёк тихо взвыл и крикнул:

– Не надо, учитель!

Старик с трудом выдернул тяпку из подошвы и земли и замахнулся на молодого некроманта. Сарвен обернулся, поднял руку, чтобы перехватить черенок орудия, и обомлел: глаза Тяпы побелели, словно разом выцвели, синеватые бескровные губы подрагивали в гневе, лицо, похожее на ком смятой бумаги, ничего не выражало.

– Убью, - леденящим голосом просвистел Тяпа. – Голову оттяпаю!

Вот уж Тяпа так Тяпа. Упырёк никогда не видел аффектации в таком возрасте. Обычно эмоции расходуются, и чем старее человек, тем сложнее ему впасть в магический аффект. А этот был в таком состоянии, что одномоментно мог всё кладбище поднять.