Чтение онлайн

– Может быть, и так, - задумчиво согласился Богомолов.
– А может быть, и нет. Все эти устрашающие приговоры, где упоминаются "какие-то честные офицеры спецслужб, которым надоело терпеть бандитский беспредел", - мистификация, чтобы запугать бандитов. "Черный трибунал" далеко не частная инициатива рыцарей плаща и кинжала. Уверен: за кулисами ее создания стоял умный, опытный и хитрый руководитель, кукловод, дергавший незримые ниточки. И человек этот предвидел абсолютно все, по крайней мере почти все!..

– В том числе и то, что дурной пример может стать заразительным? уточнил Бешеный, имея в виду лжетрибунал.

– Скорее всего. Очень может статься, что Серебрянский возьмет на себя и те убийства, к которым он не причастен, - предположил Константин Иванович. Тут все не так просто. Лютый - лишь видимая часть айсберга. Слишком много вопросов, ответы на которые мы до сих пор так и не получили.
– Поднявшись из-за стола, он открыл сейф, извлек из него плоскую коробочку из черного пластика с алым глазком светоиндикатора и желтой кнопкой и, положив ее на стол, произнес после паузы: - Вы оказались правы: это действительно пульт дистанционного управления взрывателем. И тебе, Савелий, трудно отказать в логике: заряд может быть заложен лишь там, где Немцу случалось появляться постоянно. Например, в его офисе, в его квартире, в его автомобиле, в конце концов... Мало ли где еще?!

– Как же Лютому удалось заложить взрывчатку? Ведь постороннему попасть в офис "Защитника" труднее, чем на Гознак!

– Об этом может сказать лишь сам Нечаев.

– Почему же тогда Лютый не нажал на кнопку?
– продолжал недоумевать Савелий.
– Ведь по большому счету мы с Андрюшкой были для него такими же врагами, как и Миллер! Ведь о том, что мы пасем в лице Немца подсадную утку, знали лишь четверо: вы, мы с Вороновым да покойный Шацкий. Если некий влиятельный, но пока неизвестный нам человек дал ему карт-бланш на уничтожение, что мешало Нечаеву избавиться от нас заодно с Миллером?

Константин Иванович поджал губы.

– Этого я сказать не могу, - откровенно признался он.

– А что ему грозит?
– заерзал на стуле Бешеный.

– Все зависит от того, что нам удастся доказать.
– Подняв взгляд на Говоркова, Богомолов сразу заметил перемену, происшедшую в нем.

Генерал немного помолчал, сосредоточенно взглянул куда-то поверх головы собеседника. Однако не смог удержаться.

– Савелий, не узнаю тебя...
– укоризненно начал он.
– Ты что, обеспокоен судьбой этого убийцы? Или ты считаешь, что методы черного террора оправданны? Посчитал человека опасным - давайте ликвидируем его, так, что ли? Богомолов хотел было развить эту мысль, однако на столе его мелодично зазвонил телефон с двуглавым орлом на наборном диске.

Телефон правительственной связи, чаще именуемый "вертушкой", появился в кабинете начальника УПРО сравнительно недавно - с тех пор как хозяин кабинета стал начальником Управления по разработке и пресечению деятельности преступных организаций. Но звонил этот аппарат крайне редко.

Друзья понимающе переглянулись. Богомолов взял трубку.

– Слушаю вас!
– вежливо сказал он.

– Добрый день, Константин Иванович, - поприветствовал голос, показавшийся Богомолову знакомым.

– Здравствуйте, - ответил тот немного растерянно.

– Кто это?
– шепотом спросил Савелий, подаваясь корпусом вперед.

– Тсс-с...
– Генерал встал к гостям вполоборота, всем своим видом демонстрируя значительность звонка.

– Быстро же вы забыли мой голос, - послышалось из трубки иронично-доброжелательное.
– М-да. Вероятно, именно так и проходит слава людская.

– Простите, но я действительно... не могу вспомнить, - извинительным тоном произнес Константин Иванович, лихорадочно перебирая в голове всех, кто мог бы звонить ему по "вертушке".
– Ваше имя и отчество...

– Честно говоря, по фамилии, имени и отчеству меня называют столь редко, что я и сам их иногда забываю. Но вы, Константин Иванович, наверняка должны помнить меня как Прокурора.

– Но ведь вы, кажется, в отставке?
– осторожно напомнил Богомолов.

– Правильно, был... до вчерашнего дня. Сегодня утром подписан приказ о моем возвращении на прежнюю должность.
– Факт доступа абонента к правительственной связи не оставлял сомнения в правдивости его слов.
– Не хотели бы вы со мной встретиться?

– Некоторые функции моего главка возвращаются к вашей структуре? осторожно предположил Богомолов, уже понимая, что его собеседника наверняка интересует не только это.

– Это само собой. Однако трудности реорганизационно-переходного периода сегодня не самое важное. Есть еще несколько вопросов, которые мне хотелось бы обсудить с вами наедине. Так когда и где мы сможем встретиться на несколько минут?

– Это как вам будет удобно.
– Константин Иванович переложил трубку в другую руку, и Бешеный, едва взглянув на Богомолова, заметил, как сжались, побелели костяшки его пальцев, что свидетельствовало о волнении генерала.

– Если у меня, в четырнадцатом корпусе Кремля, не возражаете?

– Нет.

– Вот и отлично. Не смогли бы вы через несколько минут спуститься вниз? Я пришлю за вами нашу машину. Так мы не прощаемся...

Едва положив трубку, хозяин кабинета произнес:

– Кажется, сегодня многое должно проясниться.

– Вы о Лютом, Константин Иванович?

– Не только о нем, - ответил генерал.

– А кто это звонил?
– машинально спросил Савелий, хотя и отлично понимал, что ответа на свой вопрос он не дождется, по крайней мере сегодня.

Богомолов как-то странно взглянул на него, потом немного помолчал и словно нехотя сказал:

– Ладно, на сегодня все!..

– А как насчет завтрашней поездки в Шереметьево?
– поинтересовался Говорков, поднимаясь из-за стола.

– Оперативную информацию получите у подполковника Рокотова, он в курсе.

– Вам позвонить сегодня?
– уже в дверях спросил Воронов.
– Или обождать? Мы так поняли, что вы скоро освободитесь.

– Боюсь, что нет. Уж если мне предлагают разговаривать...
– Все-таки генерал решил, что не совсем честно скрывать от самых близких ему людей, откуда был звонок, а потому и добавил со значением: - В Кремле - это надолго. Но, может быть, именно сегодня мы узнаем ответы на многие вопросы. В том числе и на главный - почему?..

Глава двадцатая

Реванш

Пятого декабря тысяча девятьсот девяносто восьмого года имело место событие, о котором говорили давно: одни с надеждой, другие с беспокойством, третьи с затаенным ужасом. Правда, круг ожидавших был крайне ограничен: слишком узкому числу людей был известен герой дня...

После четырехмесячной опалы Прокурор был восстановлен во всех своих должностях. Сотрудники совсекретной контролирующей структуры "КР" занимали привычные места в былой иерархии. Происходило это слаженно и быстро: ведь "КР" если и была распущена, то лишь номинально. Просто после отставки руководителя структура эта временно перешла в теневое положение.