Чтение онлайн

Причин, побудивших высокое российское руководство вернуться к практике скрытого контроля, было много. Люди, хорошо знакомые с текущим состоянием дел в стране, объясняли возвращение Прокурора и полным параличом власти, и нуждой в опытном администраторе, который бы незаметно, но твердо контролировал и направлял внутрироссийские процессы в нужном государству русле, и даже разгулом организованной преступности.

В числе прочих причин называлось и появление некой террористической структуры с названием столь же зловещим, сколь и загадочным: "Черный трибунал".

"Трибуналу" приписывались всемогущество, неуловимость, а главное, бесконтрольность. Сегодня, мол, эти люди стреляют тех, кого считают лидерами российской мафии... а завтра? Так пол-России можно перестрелять! Во всяком случае, добрую половину правительства... и Думы...

Как бы то ни было, но уже шестого декабря Прокурор занял свое привычное рабочее место в четырнадцатом спецкорпусе Кремля. Создавалось впечатление, что человек этот вовсе и не покидал своего кабинета: так, отлучился на несколько дней в краткосрочную командировку. Все та же уверенность движений, все та же обстоятельность команд, то и дело бросаемых в телефонную трубку, все та же невозмутимость человека, знающего наперед абсолютно все.

Жизнь в четырнадцатом спецкорпусе Кремля опять пошла по привычному, строгому порядку.

В прошлом Константин Иванович Богомолов встречался с хозяином высокого кремлевского кабинета лишь несколько раз. И естественно, не мог сказать о нем ничего определенного. Начальнику УПРО было лишь известно, что человек этот занимает какую-то невероятно заоблачную должность, что почти никому даже в Кремле неизвестно, как должность эта именуется; известно, что структура, подотчетная этому человеку, занимается разведкой и контролем внутри страны и что к руководителю конспиративной структуры принято обращаться исключительно Прокурор, и никак иначе. Сидя в огромной приемной и дожидаясь вызова, лубянский генерал пытался воскресить в памяти те немногие встречи с Прокурором, вспомнить его мимику, его манеру говорить, логику его мышления... Однако ничего у Константина Ивановича не выходило: образ получался каким-то зыбким, расплывчатым, неопределенным. Может, потому, что Прокурор в глазах Богомолова выглядел неким воплощением всеобъемлющего контроля, персонифицированным в одном-единственном человеке.

Когда Богомолов вошел в приемную, секретарь, молодая симпатичная, но очень строгая девица, бегло взглянув на него, сказала:

– Вас просили немного подождать... Не хотите ли чаю, кофе?
– вежливо спросила она.

– Нет, спасибо.
– Богомолов прибыл точно к сроку и потому был немного недоволен задержкой, но виду не показал, достал из "дипломата" "Московский комсомолец" и углубился в чтение.

Наконец раздался звонок: секретарша сняла трубку и, молча выслушав какое-то распоряжение, вежливо кивнула в сторону высокой двери мореного дуба:

– Вас ждут, Константин Иванович... Богомолов не спеша сунул газету в "дипломат", подошел к массивным дверям, взялся за бронзовую ручку и потянул ее на себя...

За годы службы на Лубянке генералу довелось бывать во многих начальственных кабинетах. Но такого огромного видеть еще не приходилось: от двери до рабочего стола было не менее пятнадцати метров ковровой дорожки.

– Здравствуйте, Константин Иванович, - приязненно улыбаясь, приветствовал гостя Прокурор, поднимаясь из-за стола навстречу генералу. Давно мы с вами не виделись.

– Года полтора, - отвечая на крепкое рукопожатие, ответил Богомолов.

– Присаживайтесь, прошу вас. Генерал опустился в кресло.

– Спасибо.

– Чай? Кофе?
– излучая доброжелательность, дежурно предложил хозяин, пододвигая пепельницу, сигареты и зажигалку.
– Закуривайте, не стесняйтесь...

Скосив глаза, Богомолов заметил на столе пачку "Мальборо", которое обычно курил, и вспомнил, что сам Прокурор предпочитает другие сигареты, "Парламент". Что и говорить: если руководителю "КР" известны о генерале и такие мелочи, ему наверняка известно и многое другое. Ясно, что разговор предстоит серьезный.

Так оно и вышло.

Прокурор взял инициативу в свои руки. Сперва коротко обрисовал тяжелую ситуацию с оргпреступностью. Затем обратил внимание собеседника на неэффективность обычных методов борьбы с ней. Затем как бы вскользь заметил: в стране, мол, наверное, остались еще честные люди, которым такая ситуация не по душе.

– Имеете в виду "Черный трибунал"?
– понимая, что играть в прятки бессмысленно, спросил Богомолов.
– Вот им-то я и занимаюсь. Может быть, задачи "трибунала" и благородны... Но методы, согласитесь, полностью противозаконны.

– Скажу больше - преступны, - сверкая золотой оправой очков, продолжил Прокурор, непонятно почему воодушевляясь.
– С бандитами нельзя разговаривать на их же языке. В конце концов, Россия - демократическое государство, и лишь суд вправе установить вину и меру наказания каждого. Дело в том, дорогой Константин Иванович, что отныне "Черный трибунал" и все, с ним связанное, переходит в компетенцию "КР". Нам известно немало. Но прежде чем поставить окончательную точку, мне хотелось бы получить у вас некоторые консультации.

Глубоко затянувшись сигаретным дымом, Богомолов слушал собеседника, пытаясь понять, насколько тот искренен, но сделать это было решительно невозможно.

Прокурор говорил вдохновенно, эмоционально, и Константину Ивановичу оставалось лишь согласно кивать.

– ...да, эти негодяи все правильно рассчитали. Если идея защиты законов противозаконными методами витала в воздухе, почему бы ее не использовать? Почему бы не создать структуру, которая под видом глобальной чистки общества от мафии не занялась бы ликвидацией тех, кто мешает другим бандитам?

– Имеете в виду Максима Александровича Нечаева?
– спросил Богомолов в лоб.

– Имею в виду Александра Фридриховича Миллера и его наемника, Анатолия Ильича Серебрянского, - возразил Прокурор.

– Но ведь...
– От волнения Богомолов не находил слов.
– У нас есть все основания считать, что Лютый... Кстати, он сейчас в "Лефортове"...

Прокурор взял трубку телефона.

– Где?

– В Лефортовском следственном изоляторе, - суконным голосом сообщил Богомолов.

Вдруг чисто интуитивно он ощутил странное чувство: оно, вероятно, посещает школьника, который, ответив на вопрос учительницы точно по учебнику, в конце концов понимает, что ответ неправильный.

– Алло, будьте любезны, справьтесь в картотеке "Лефортова", есть ли там такой Нечаев М. А., - бросил в трубку Прокурор и, положив ее на рычаг, внимательно взглянул на собеседника.
– Сейчас проверим...

Абонент не заставил себя долго ждать - спустя несколько минут аппарат зазвонил, и Прокурор, поднеся трубку к уху, выслушал ответ.