Чтение онлайн

Девочка поежилась, чувствуя, как сжимаются чужие тёмные руки в её животе, так неприятно ей стало. Но бежать ей было некуда, она ничего не умела, только воду таскать да еду какую-то готовить. Может, её умения и сгодятся в другой деревне, только до неё ещё добраться надо.

Она аккуратно толкнула дверь и вошла в дом. Запахло выпивкой и грязным, потным телом. Её отец в сальной рубахе сидел за столом, а напротив него сидела женщина, пожилая, но всё ещё очень красивая. Её белоснежные волосы были заплетены в косу, которая обвивалась вокруг головы, а глаза были настолько голубыми, что казались практически бесцветными.

Женщина молча повернулась к девочке, приветливо улыбаясь, и она смогла ответить своей короткой улыбкой, отчего-то щеки стали щипать.

Отец ничего не сказал, пьяно опираясь на стол локтем и стараясь не уснуть.

— Здравствуй, Ведеслава, — кивнула незнакомая женщина. — Я Радамира, можешь называть меня Рада. Могу ли я поговорить с тобой?

Веда поставила почти пустое ведро на пол у двери и затолкала его ногой в угол. Посмотрела на худое лицо Радамиры, думая, что она не выглядит злой или опасной. Её отец выглядит намного хуже, а его она знает с рождения. Девочка осторожно кивнула, и женщина поднялась. От резкого звука, который издали ножки стула, проехавшиеся по деревянному полу, клюющий носом мужчина пришёл в себя.

— Никуда она не пойдёт с тобой, старуха! — прохрипел он, пытаясь встать на ноги. Веда опасливо шагнула прочь, врезаясь в стену позади, глаза наполнились слезами. Ей казалось, что сейчас он ударит Радамиру, а потом доберётся и до неё.

— Веда сама решит, что ей делать, — только и сказала женщина, и мужчина замер, а потом и вовсе осел обратно, будто его грубо толкнули.

— Ведьма! — прорычал он, глядя, как его дочь и Рада выходят из дома, чтобы поговорить наедине.

— Я просто травница, — усмехнулась женщина, закрывая за собой дверь.

Девочка сидела на скамье, припорошенной снегом, и болтала ногами, глядя на белоснежного коня. Когда вышла Рада, он приветственно мотнул головой и цокнул копытом.

Женщина сложила руки на груди и оперлась плечом о запертую дверь, словно не хотела, чтобы её смогли открыть изнутри.

— Как часто он избивает тебя, Веда? — прямо спросила Радамира.

— Он…он не… — начала мямлить девочка, переставая болтать ногами.

— Я не спрашивала, делает ли он это? Я спросила, как часто? — прервала женщина её жалкие попытки зачем-то оправдать отца.

— Я…не знаю, — тихо сказала Ведеслава, сжимая предплечья там, где был ещё не заживший синяк. — Часто.

— Я и не хотела услышать число, этого достаточно. Мне нужна помощница, Веда. Будем собирать травы и делать то, что обычные люди не могут. Я научу тебя всему, что знаю, а потом, когда ты вырастешь, ты обучишь свою ученицу, — сказала Радамира.

Ведеслава поджала губы, оставляя на снежном покрове отпечатки собственных пальцев, чтобы немного отвлечься. Незнакомая женщина ей нравилась, она сильная и гордая, даже бровью не повела, когда мужчина начал кричать. И одета она была красиво, в дорогой белый кафтан с мехом и синей, посеребренной вышивкой. Кажется, будто сама Зима благословила её наряд.

И эта женщина предлагала Веде уйти вместе с ней. Обучиться тому, что поможет ей в жизни.

— А как же…как же отец…? — тихо спросила девочка, шмыгая носом. Снова замёрзла, не успев отогреться после похода за водой, но возвращаться в дом не хотела. — Он умрёт без меня, — она посмотрела все ещё слезящимися глазами на Радамиру, но её это совершенно не тронуло.

— Он и так умрет, с тобой или без тебя, Веда. Ты умная девочка, должна это понимать, — сухо, без ненависти или злобы ответила женщина. — А ты можешь принять свою судьбу и стать моей ученицей. Я уверена, тебе понравится, знаю, что травы летом собирать любишь, зверушек лечить.

Ведеслава качнула головой, соглашаясь со словами женщины. То, что она знает о её любви к травам, девочку не удивило. Она чувствовала, что стоящая перед ней Радамира знает слишком много, намного больше, чем все жители этой деревни.

— А отцу твоему я денег дам, чтобы тебе легче уходить было. Сам решит, на что потратить их, хотя мы обе знаем ответ, верно, Веда? — поинтересовалась Рада, и девочка вновь кивнула, заламывая пальцы. — На Серогриве покатаю тебя, вижу, понравилась ты ему, а он тебе.

Конь одарил свою хозяйку больно осознанным, скептическим взглядом, и опустил голову, как бы показывая, что девочка ему интересна ещё меньше, чем застоявшаяся вода в корыте рядом с ним.

Но Ведеслава этого не заметила, тут же улыбаясь. Лошадей она любила, всегда просила погладить тех, кто проезжал через её деревню.

— Хорошо, — тихо дала свой ответ девочка. — Только вещей мне собрать надо. И отцу сказать, что ухожу, — решительно поднялась на ноги, будто боялась, что сейчас Радамира передумает, или она сама откажется от своего решения.

— Глупостями не занимайся. Хочешь, чтобы вместе отбивались от папаши твоего? Сейчас он уснул, настойки ему в кружку добавила. Монеты уже давно на столе. А вещей у тебя и нет, поди, — женщина смерила девчонку взглядом, понимая, что права. — Давай, подсажу тебя, и в дорогу пора. Нам ещё солнцестояние восславить надо и про день рождения твой не забудем.

И Веда села в мягкое седло, чувствуя позади себя жилистое тело женщины. Серогрив послушно повез их к калитке, а после к выезду из деревни. Девочка лишь один раз обернулась, чтобы проводить взглядом свой дом, в котором родилась и росла. Постаралась почувствовать печаль или зарождающуюся тоску, но нет. Отыскала только облегчение в душе, теперь её жизнь станет иной.

Давно Ведеслава не спала так сладко, как в эту ночь, и даже кошмары Влада никак не отразились на её сне. За плотными шторами солнца было не видать, и сложно было сказать, сколько часов уже тикнуло после рассвета. Девушка лениво потянулась, морща нос. Ей казалось, что она в доме своей бабушки, в те редкие дни, когда даже Радамира разрешала не вскакивать с первыми лучами, а полежать в постели. Улыбнулась, прижимаясь щекой к чему-то теплому, даже горячему, обжигающему. Кожа покрылась приятными мурашками.

Приятное нечто аккуратно шевельнулось, и Веда в какой-то неведомой ей самой панике вскочила, сжимая кулаки. И поняла, что в её правой ладони по-прежнему зажата рука Влада. А прижималась она к его плечу, прикрытому тканью рубашки.

— Доброе утро, — еле выдавил из себя он, поглядывая на краснеющие от хватки пальцы, — кажется, я слышу хруст. Отпустишь?

Травница разжала кулак и быстро отодвинулась на край кровати, поджимая колени. Волосы упали на лицо, скрывая его от внимательных темных глаз. Почему-то девушка чувствовала странное жжение по всей коже, а его центр был где-то в животе. Она постаралась успокоиться, отогнать путающиеся мысли в голове. Получилось только через долгие минуты, в течение которых Влад не издал и единого звука, возможно, даже дыхание задержал, чтобы не потревожить чужой покой.