Чтение онлайн

— Бабушкин рецепт, заживляет за несколько часов, — жуя, сказала девушка.

— Как ты…? — начал парень, но слова неудобно цеплялись за корень языка и застревали в горле.

— Ты всю дорогу смотрел на мою щеку, смогла догадаться, — хмыкнула травница, убирая косы за спину.

— Прости…

— Не надо. Не извиняйся. Из нас двоих прощение должна просить я. А я уже это сделала, не люблю повторяться, — Веда поднялась на ноги, стряхивая со штанов пыль и прилипшие травинки, отряхнула руки и потянулась, расслабляя мышцы, и залезла на Весну, ожидая неторопливого Влада.

Они скакали по широкому тракту, иногда переходили на шаг, иногда пускали лошадей в галоп. Нередко пропускали огромные караваны с продуктами и другими товарами. Влад говорил, что это для столицы, Веде казалось, что жизнь бежит и везет с собой все необходимое.

Нижний Горьевск было видно издалека. Огни даже самой большой деревни не сравнятся с огнями города. Огромное каменное здание возвышалось над всеми домами на несколько этажей. В нем сидела главная семья Нижнего Горьевска и ближние к ней люди.

Но и другие домики выглядели в несколько раз внушительнее, чем деревенские. Стены и крыша сделаны из камня, большие окна, прочные двери. Крестьяне в городе не жили, только торговцы, ученые, кузнецы, славящиеся своим мастерством, камнеделы и другие, чей труд высоко ценился.

Каждого, кто хотел пройти через Нижний Горьевск или вовсе остаться в нем, осматривала стража у ворот, просила назвать имя и записывала в специальную книжку.

— Гордеев? — прогремел в густые усы мужик, разглядывая бумажку, которую дал ему Влад. — Сын того самого? Михаила что ли? — парень кивнул, и стражник прищурил зеленые глаза, — Так он же помер!

Охотник аж опешил, может, отец и объявил его заранее погибшим в неравной битве с Мором, но пока он об этом не слышал. Ведеслава позади подозрительно молчала, и это настораживало. Лучше бы она сейчас смеялась, чем потом хихикала над Владом во время всего пути до Чернолесья.

— Не Гордеева сын помер, а Гордова, дурья башка, — устало произнес второй стражник.

— А! Ну, извиняйте тогда, Владислав Михайлович, доброго вам времени в Нижнем Горьевске, — ответил первый, отдавая Владу бумагу, и наконец обратил внимание на ожидающую очередь девушку. — Девушка с вами? — обратился он вновь к Охотнику, двумя пальцами беря бумагу из девичьих рук. Влад кивнул, и стражник принялся изучать потертый лист с двойным усилием. Щурился, жевал губами, отчего усы забавно шевелились. Второй мужик только громко вздыхал, мечтая о тех часах, которые он проведет дома у огня.

— Ведеслава из Лесовья, дочь Ефима, травница, — зачем-то прочитал вслух стражник. — Людей травить не вздумай. Знаю я вас, сначала болезни приносите, а потом ждете, когда монеты к вам понесем, чтобы вылечили, — навис над Ведой дядька, имея какую-то личную неприязнь к травникам.

— Обещать не могу, вдруг монет на жизнь не хватит, — прошипела Ведеслава, глядя не на стражника, а в расширившиеся глаза Влада.

— Только юмор и оберегает нас от мыслей о Море, — Ворон выхватил бумажку девушки из рук мужика, почтительно кивнул и потащил свою травницу к улицам города, не забывая о лошадях.

И два путника растворились в толпе бегущих куда-то людей. Все возвращались домой, но многие лавки работали до захода солнца, а до него было еще далеко. Влад свернул с центральной улицы, там им делать было нечего. Сплошные здания, в которых возились с бумажками, работали ученые, летописцы и писари.

Охотник же уверенно шагал куда-то в глубь города, и Веда послушно шла за ним. Здесь она ничего не знала, выбери она другой поворот, утонула бы в бесчисленном количестве улочек. Влад же чувствовал себя как дома, и это не просто сравнение. Велекамье был в разы больше Нижнего Горьевска, и парень знал там каждый уголок. Здесь же он в последний раз ходил три года назад, когда получил отсрочку от обучения за успехи и поехал к дяде. Но все равно память его не подводила, и миновав несколько улочек с шумными торговцами, Гордеев младший дошел до конюшен.

— Оставим лошадей здесь, — сказал он, — и осмотримся, купим теплой одежды и еды. Потом найдем, где заночевать. Мест здесь много.

— Не сомневаюсь, — буркнула Веда, сама не замечая, как жмется к ровно стоящему Охотнику. Большие города не для нее, шум не для нее, ей нужна тишина и лес или поле.

— Эй, — его пальцы сжали ее плечо, — завтра нас здесь уже не будет. Одна ночь, и все.

Девушка кивнула, позволяя парню скрыться за тяжелыми деревянными дверьми вместе с Весной и Призраком. Заплатив за два просторных стойла, которые были раза в два больше их комнаты в корчме Василия, Влад вернулся к травнице, прихватив с собой несколько пустых мешков. Ободряюще ей улыбнулся, и они вместе вернулись к улочкам с шумными лавками и торговцами. Со всех сторон кричали о качестве товаров и низкой цене, не стеснялись переругиваться между собой, не обходилось и без бранных слов.

— Смотри, — Владислав резко поменял направление и притормозил у лавки с украшениями, указывая на подвеску в форме цветка незабудки. Как он смог рассмотреть ее с такого расстояния, осталось загадкой. — Красивая, да?

— Красивая, — кивнула девушка, собираясь пойти дальше, не намереваясь ничего покупать.

— Хочешь? — предложил парень, придерживая ее за запястье.

Ведеслава оглядела его весьма холодным и странным взглядом, не обращая внимания на бухтящего торговца, рассказывающего, что это лучшее серебро в восточном Замковье, и даже в столице такого не сыщешь.

— Нет, — бросила она, все же отходя от лавки, но призналась самой себе, что украшение было сделано на славу, аккуратное и нежное. Для тех девушек, что носят платья и живут в замках, она такой не была, оттого украшение и не нужно ей было.

Влад подошел через несколько минут, засунув руки в карманы штанов. Кивнул в сторону следующих лавок, и они продолжили свой путь. Купили теплую одежду: шапки, варежки, на которых настояла девушка, утепленные кафтаны с мехом и сапоги.

С трудом упаковали все в мешки и двинулись дальше. Необходимо было купить и еды, их запасов хватит на переход через Мертвый Хребет, но лучше запастись впрок, чем голодать.

Веда крутила в руках буханку хлеба, подозревая, что она не такая уж и свежая, как утверждает пышная женщина, когда Влада отвлек знакомый писарь из столицы, и они отошли побеседовать.

Все же решив, что черствый хлеб лучше, чем его отсутствие, девушка отдала хозяйке нужную монету и двинулась к Владу. Ее неожиданно окликнули.

— Слава! Ведеслава! — к ней бежала светловолосая девушка, прижимая к себе корзинку. Она была хорошо одета, синее платье доходило до середины щиколотки, а волосы были красиво уложены в сложную косу.

Травница замерла, не думая, что у нее есть знакомые в этом городе, но голос она узнала и без чужой подсказки. Еще одна ниточка, соединяющая ее с прошлым…

— Ведеслава! Сколько лет прошло?! — закричала девушка, хватая ее за предплечье тонкими, холодными пальцами.

— Мила? — Веда несколько раз быстро моргнула, разглядывая лицо напротив. Большие голубые глаза, бледная кожа, с нарисованным румянцем, довольно большой рот, но от этого девушка не становилась менее красивой.

— Не думала, что вспомнишь! — улыбнулась девушка, заключая травницу в свои объятия. Прижала крепко, словно хотела задушить, и Веде обняла в ответ. — Расскажи, как дела? Чем занимаешься? Все травами своими? — она оглядела травницу с ног до головы.