Чтение онлайн

Дед появился буквально через пару минут. Жестом попросил кого-то пока не входить, после чего закрыл за собой дверь и подошел к моей кровати.

— Как самочувствие, демон?

— Чего это ты меня перекрестил вдруг? — удивился я. — Всегда ж чертякой называл.

И тут Игорь Семенович без сил плюхнулся на стул, сгорбился и смахнул тыльной стороной ладони некстати выступившую слезу.

— Успел. Так боялся, что всё уже зря, но успел, чертяка ты мой драгоценный.

— Спасибо тебе огромное. Думаю, если бы не молитвы, мне бы пришлось несладко. Я ведь хирурга умолял буквально шить меня под местным наркозом, но он всё по-своему сделал. Да и сам посуди: даже если бы в меня Изюмов вселился, разве бы ты это не вычислил даже без своих детских проверок «демон или чертяка»?

— Вычислил бы, — устало подтвердил дедуля. — А потом бы стоял перед выбором, которого ни одному человеку не пожелаешь: прибить своего внука самому или сдать его коллегам на опыты. Глафире я, кстати, тоже позвонил. Оттуда и узнал, что ты о её сыне уже побеспокоился. Она очень просила завтра сообщить ей, как у тебя дела. Переживает. Хорошая девка. Умел Изюмов добрым бабам головы пудрить. Ладно. Ты давай тут отдыхай, я служителя у тебя в палате оставлю. Завтра утром его сменят, об этом я тоже договорился.

— Кстати, — спохватился я, пока Семеныч не ушел. — Две вещи интересуют. Артефакт, который был при Косыгине, с помощью которого он умудрялся уходить от внимания менталиста.

— Нашли, — подтвердил дед.

— Найдите еще и его изготовителя. Очень уже хочется с таким талантливым артефакторщиком накоротке потолковать.

— Не тебе одному, — хохотнул Игорь Семенович. — А что за вторая вещь?

— Карта банковская без имени пользователя, которую ему мать открыла.

— А вот ее не было, — нахмурился дед, резко сообразив, к чему я веду. — Могли, конечно, прикарманить те, кто тело осматривал, но… В общем, я инициирую внутреннюю проверку. Соблазн, конечно, большой.

— С твоими полномочиями ты можешь напрямую в банк обратиться, вряд ли они найдут причину отказать тебе, когда ты ведешь расследование заговора против Императора. Вот и посмотришь, когда по ней операции возобновятся.

— Изюмов специально ее в тайнике оставил в расчете на то, чтобы передать себе, когда переедет в следующее тело? Да, логично. Он всё продумал. Вот только на что он надеялся?

— Не поверишь, я задаюсь этим вопросом не меньше твоего. Вот только ответа нет. Отец, конечно, жестокий, в чем-то даже сумасшедший человек, но не настолько же, чтобы просто свести счеты с жизнью? И отсутствие карточки на месте преступления эту гипотезу подтверждает.

— Проверим. Заодно хороший повод выяснить, нет ли среди служивых крыс.

— Кстати, забрось мне завтра одежду, а то в этой распашонке красоваться счастья мало.

— Сделаю, не переживай. И вообще не привыкай к обстановке, тебе здесь не больше пары дней разлеживаться осталось.

— Да я хоть сейчас готов в общагу вернуться.

— Сейчас рано. Сначала надо убедиться, что рана нормально заживает. И я с этого твоего хирурга живого не слезу, если вдруг выяснится, что какое-то осложнение пошло.

— Он, конечно, с наркозом накосячил, но в целом вроде как грамотный специалист. Так что не перегибай палку, а то пойдут слухи, что в особом отделе по контролю за использованием магических способностей неблагодарные солдафоны работают.

— Не учи деда сало солить. Без тебя разберусь.

— Кстати, еще один такой момент. Проверь, оставил ли Ноябрь какие-то распоряжения относительно церемонии своих похорон? Может, он хотел отказаться от отпевания, чтобы дать себе побольше времени на попытки внедрения в чужое тело?

— Ты иногда что-нибудь такое сказанешь, что хоть стой, хоть падай, — хохотнул Игорь Семенович. — Вот теперь я прямо верю, что ты от наркоза не до конца отошел. Сам подумай: он в розыске был, кому и как он эти распоряжения оставить мог?

— Ну, мало ли. Я как бы не в курсе, как это делается. И кстати, вы, надеюсь, Вилюкина как уголовника крутить не станете? Он меня спас, на секундочку. И вообще он очень трепетная личность, несмотря на свои внушительные габариты. А еще сын дамы, которая возглавляет кафедру воздушников, так что мне бы очень не хотелось, чтобы мое имя ассоциировалось у Агнессы Игнатьевны с проблемами, которые образовались у ее драгоценного Евстигнея исключительно благодаря мне.

— О, как ты за друга заступаешься! Хвалю! Не думаю, что ему что-то реально грозит, но вопрос проконтролирую отдельно. Дуболомов везде хватает. Ладно, будет день и будет пища, — подвел черту под нашей дискуссией дед. — А теперь отдыхай и набирайся сил. Говорят, крови ты успел потерять изрядно.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб, как маленького, после чего открыл дверь, призвал служителя, который сразу же занял кресло в углу палаты, а сам вышел.

Честно скажу: впервые отдыхал в условиях беспрестанной молитвы. А нечего, даже успокаивающе звучит. И слова хорошие. Судя по тому, что служитель шпарит безо всяких бумажек-подсказок, он реально неплох в своем деле, творит молитву от сердца, а не повторяет механически старые формулы. И где только Игорь Семенович такого обнаружил, да еще и уговорил помочь?

Спать, понятное дело, я не стал, ушел в состояние растворения. Рисковать по-глупому как-то не хотелось. Филин отдельно отчитался, что он на посту и всячески бдит, и даже только при намеке на появление духа Николая Алексеевича на всякий случай немедленно поставит меня в известность.

Всё-таки ментальный конструкт — бесконечно удобный напарник. Бодрствует круглосуточно, еды и зарплаты не требует. Похоже, я свалял дурака, когда в прошлой жизни решил не тратить силы на его создание. А то бы, глядишь, не пал жертвой ревнивого дружка Арамейцевой, Филин бы стопроцентно предупредил меня, что на ступенях Университета ошивается парень с оружием, настроенный ко мне крайне негативно. Ну да что уж теперь. Фарш невозможно провернуть назад.

Но отдохнуть мне не дали. В палате появилась медсестра со шприцом.

— Что это? — осведомился я.

— Ой, да не волнуйтесь, я всё сделаю аккуратно, вы и не заметите, будто комарик укусил, — защебетала она, даже и не собираясь отвечать на мой вопрос.

Пришлось провести поверхностное сканирование ее мыслей. Так и есть: в шприце дивный купаж снотворного и успокоительного. Видимо, привет от хирурга, который счел, что только пациент с лабильной психикой в состоянии сильного стресса способен самостоятельно вынырнуть из медикаментозного наркоза. Не-не, мне такое счастье и даром не нужно.

Пришлось еще немного повозиться, но в итоге свой шприц с лекарством она оставила в верхнем ящике тумбочки, а сама удалилась в полной уверенности, что свою миссию исполнила. Служитель же ни на секунду не прерывал своей молитвы и вообще делал вид, что он ничего не заметил, исполняя функции живой радиоточки.

Так-то лучше. Не люблю обстоятельств в стиле «то измена, то засада». Но дед прав: как только смогу убедиться, что с раной всё хорошо, сделаю отсюда ноги. Не нравится мне эта медикаментозная атака, имеющая целью усыпить меня любой ценой. Вот когда угодно, только не сейчас. Слишком многое стоит на кону.