Чтение онлайн

Тейн снова подается вперед; его голос звучит мягче, чем я когда-либо от него слышала.

— Призрак родом из Сидарбрука. Раз в год он встречается со своей медицинской командой недалеко от города по поводу своего... состояния.

Я предполагаю, что он говорит о причине, по которой Призрак немой, покрыт шрамами и никогда не снимает маску. Я сохраняю нейтральное выражение лица, не желая усложнять ему ситуацию.

Тейн снова бросает взгляд на Призрака, и тот делает еще один легкий кивок. Его синие глаза мрачны, отстраненны.

— Его мать тоже находится там, в лечебном учреждении, — продолжает Тейн мягким тоном. — Призрак навещает её, когда может.

У меня снова сжимается грудь. Ну конечно же, замешана семья. Так всегда бывает со всяким сложным дерьмом.

Призрак начинает показывать жесты, его движения медленнее и продуманнее, чем обычно. Он больше использует пальцевую азбуку, более простые жесты вместо быстрых сокращений, которые обычно использует с Тейном. Я понимаю, что он делает это для меня. Чтобы убедиться, что я всё понимаю.

Т-Ы... О-С-Т-А-Н-Е-Ш-Ь-С-Я... В... О-Т-Е-Л-Е... С... Т-Е-Й-Н-О-М. Он делает паузу, затем добавляет: Я... П-О-Й-Д-У... О-Д-И-Н.

Предложение — а может, просьба — повисает в воздухе. Он дает мне путь к отступлению, способ избежать всего того болезненного, что ждет его в Сидарбруке. Часть меня хочет настоять на том, чтобы пойти с ним, быть рядом с ним так же, как он был рядом со мной. Но другая часть понимает, что, возможно, ему нужно сделать это в одиночку.

Я секунду колеблюсь, оглядываясь на Тейна. Если Призрак доверяет ему настолько, чтобы оставить меня с ним, значит, он безопасен. И честно говоря, несмотря на мой общий страх и настороженность к альфам, Тейн не вызывает у меня плохих предчувствий.

Интенсивный — да. Сверхзаботливый — определенно. Но не опасный.

Не для меня, во всяком случае.

— Меня устроит любой вариант, — наконец говорю я. — Я не против пойти с тобой или остаться с Тейном. Как тебе будет нужно.

Плечи Призрака поднимаются и опускаются в глубоком вздохе. Его руки снова приходят в движение, на этот раз медленнее.

О-С-Т-А-В-А-Й-С-Я.

— Хорошо, — мягко соглашаюсь я. — Если ты так хочешь.

Облегчение в его глазах едва уловимо, но оно есть. Он снова тянется ко мне, на этот раз беря меня за руку по-настоящему: его огромные пальцы полностью поглощают мои. Мы остаемся так на какое-то время, связанные этим простым прикосновением, пока мимо проносятся мили.

После этого решения настроение во внедорожнике становится легче. Тейн достает закуски. Закуски, которые Призрак есть не будет, хотя он и утверждает, что поел до отъезда. Мы играем в дурацкие дорожные игры, вроде «Двадцати вопросов», которые скатываются к тому, что мы с Тейном пытаемся и не можем поставить друг друга в тупик, а Призрак изредка забавно фыркает за своей маской.

К тому времени как мы добираемся до Сидарбрука, я изо всех сил борюсь со сном, чтобы держать глаза открытыми. Последние несколько дней были, мягко говоря, напряженными. Но я достаточно проснулась, чтобы заметить обветшалые здания вдоль улиц. Половина витрин пуста. Другая половина выглядит так, будто держится на честном слове. Даже уличные фонари здесь кажутся более тусклыми, словно всё это место медленно угасает.

— Сидарбрук не всегда был таким, — говорит Тейн, словно прочитав мои мысли. — Раньше это был приличный фабричный городок, пока экономика не пошла по пизде.

— О, — бормочу я, когда мы заезжаем на парковку мотеля. Краска облупилась, я почти уверена, что по потрескавшемуся асфальту катится самое настоящее перекати-поле, а неоновая вывеска «ЕСТЬ МЕСТА» имеет решительно зловещее мерцание, от которого я чувствую себя так, словно мы попали в фильм ужасов. Из тех, где я бы кричала главным героям уебывать оттуда, пока они не оказались в котле с супом в чьем-то подвале.

Призрак уже выходит из внедорожника. Я позволяю ему помочь мне спуститься, целуя его в щеку через маску. Он поднимает руку и проводит пальцами по ткани в том месте, куда я только что поцеловала его, словно не веря, что я это сделала.

— Призрака здесь все знают, — объясняет Тейн, пока мы забираем наши сумки. — Маленький город и всё такое. Но весь город очень закрытый и не любит вмешательств. До хоккея им тоже нет никакого дела. Они оставят нас в покое.

Клерк в мотеле, высокий пожилой мужчина с растрепанными седыми волосами, делающими его похожим на аиста, смотрит на Призрака скорее с узнаванием, чем со страхом, когда мы регистрируемся. Но на меня он пялится так, словно я сошла с ума, раз приехала сюда, пока молча двигает ключи от номеров по стойке. Я едва сдерживаюсь, чтобы не одарить его ответным взглядом, хотя бы ради Призрака.

Мы поднимаемся по скрипящим ступеням на второй этаж.

Номер... ну, это мотельный номер. Две кровати с сомнительными цветочными покрывалами, ковер, местами протертый до сетки, и телевизор с антенной-«рожками». Но там чисто, более-менее, и не пахнет так, будто в матрас запихали труп, так что я считаю это победой.

Я тут же начинаю стаскивать одеяла и подушки с обеих кроватей — мои сохранившиеся инстинкты гнездования берут свое, несмотря на то, что моя течка в принципе закончилась, а материалы колючие и пахнут хлоркой. Призрак наблюдает из дверного проема; его синие глаза над маской мягкие и задумчивые.

— Пицца? — предлагает Тейн, уже доставая телефон. — Здесь ровно одно место, где есть доставка, так что наши варианты, к сожалению, — пицца или... ну, пицца.

— Пицца звучит идеально, — говорю я, раскладывая подушки в нечто, что начинает напоминать настоящее гнездо на одной из кроватей. Мотельные одеяла колючие до чертиков, но я обхожусь тем, что есть.

Призрак что-то показывает нам, а затем большим пальцем указывает на дверь. Тейн кивает.

— Он собирается взять кое-какие вещи снизу. Больше подушек и одеял, — переводит Тейн. — Для твоего гнезда.

Мое сердце снова делает этот глупый кульбит. Даже здесь, в стрессе из-за предстоящей встречи с семьей и всяких медицинских проблем, которые ему нужно решить, Призрак думает о моем комфорте.

— Тебе не обязательно... — начинаю я, но он уже выходит за дверь.

Тейн плюхается на кровать без гнезда, выглядя более расслабленным, чем когда-либо с начала всей этой заварухи.

— Он нервничает, — говорит он, глядя в потолок. — Всегда нервничает перед встречей с ней.

— С мамой?