Чтение онлайн

Я решаю сжалиться над ними.

— Итак, какой план на сегодня? Мы не можем вечно оставаться в отеле.

Смена темы срабатывает. Они оба выглядят так, будто рады переключить внимание на что-то другое.

— Нам нужно связаться с Тейном, — говорит Чума, уже доставая телефон. — Узнать, как там дела с Валеком.

— К черту этого парня, — бормочет Виски. — Жуткий ублюдок, рыщет по нашему дому, как хозяин.

— Теперь он наш товарищ по команде, — напоминает ему Чума.

— Это не значит, что он должен мне нравиться.

Мой телефон вибрирует от сообщения. Это Призрак. Он пишет каждый час, обычно просто вопросительный знак, чтобы убедиться, что я в порядке. Это мило, слегка ошеломляет и заставляет мою грудь странно трепетать.

Я смеюсь, показывая сообщение Виски и Чуме.

— Он не ошибается, — признает Виски.

— Говори за себя, — отзывается Чума. — Я совершенно благоразумен.

— Ты улыбаешься своему телефону, как влюбленная школьница, — замечает Виски, пока я печатаю ответ Призраку.

— Заткнись, — ворчу я.

Но в этом есть доля правды. Может, это и не любовь, но это то, чего я давно не чувствовала. Странное щемящее чувство надежды в груди. Надежды на то, что, может быть, несмотря ни на что, всё обойдется. Что у меня может быть всё это. Они. Стая истинных.

Да уж. Долгое сидение в туннелях определенно спалило мне клетки мозга. Моя внутренняя омега уже пытается проникнуться симпатией к этим альфам, одновременно желая покусать их каждый раз, когда они подходят слишком близко.

Виски внезапно прочищает горло, неловко ерзая на сиденье.

— Слушай, эм... Айви? Могу я тебя кое о чем спросить?

Изменение в его тоне — от игривого к неуверенному — мгновенно заставляет меня насторожиться.

— О чем?

— Это насчет Призрака, — он быстро переглядывается с Чумой, и что-то холодное пробегает по моему позвоночнику. — Ты... я имею в виду, он рассказывал тебе о своих... проблемах?

Мои плечи тут же напрягаются.

— Проблемах? О каких проблемах?

— Не в том смысле, — быстро вмешивается Чума, бросая на Виски предупреждающий взгляд. — Мы не пытаемся вмешиваться. Просто хотим убедиться, что ты знаешь, во что ввязываешься.

— Я знаю, что он не может говорить, — говорю я; голос звучит резче, чем я планировала. — И я знаю, что у него шрамы. Это то, что вы называете «проблемами»?

Виски морщится, запуская руку в волосы.

— Просто... он выглядит очень, эм... пугающе.

Защитный гнев, поднимающийся во мне, мгновенен и горяч.

— Вы серьезно сидите здесь и говорите мне, что меня должно волновать, как он выглядит? Думаете, я такая поверхностная?

— Нет! — глаза Виски расширяются, он поднимает руки в знак капитуляции. — Я совсем не это имел в виду, — он проводит рукой по волосам, взъерошивая их. — Дерьмо, я всё порчу.

— То, что Виски пытается, но не может сказать, — вмешивается Чума своим осторожным, размеренным голосом, — это то, что Призраку уже причиняли боль. Сильно. Реакцией людей на его внешность. Мы просто хотим убедиться, что с тобой такого не случится.

Гнев уходит из меня так же быстро, как и появился, сменяясь чем-то более мягким. Они не отговаривают меня от Призрака, они защищают его.

— Мне всё равно, как он выглядит, — тихо, но твердо говорю я. — Мне важно то, что он приносил мне припасы, когда я болела. Что он защищал меня. Что он держит меня так, словно я что-то драгоценное, а не какая-то вещь, которой нужно обладать. Его шрамы не имеют для меня значения.

Выражение лица Виски смягчается, но в нем всё еще читается неуверенность.

— Просто... у него там чуть больше, чем просто шрамы, понимаешь?

Локоть Чумы встречается с нижними ребрами Виски с такой силой, что тот крякает.

— Не нам рассказывать эту историю, — резко говорит Чума.

— Я знаю, — хрипит Виски, потирая бок. — Я просто...

— Ты просто ведешь себя как придурок, — обрывает его Чума. Затем он поворачивается ко мне; его светлые глаза серьезны. — Мы не пытаемся отпугнуть тебя от него. Скорее наоборот. Призрак заслуживает того, кто увидит в нем того, кем он является, а не то, как он выглядит.

— Я не причиню ему боли, — говорю я, твердо встречая их взгляды. — Я не из тех омег, которые падают в обморок и бросаются на пол при виде паука, — я слегка смеюсь. — Не все мы такие хрупкие.

— Мы и не думаем, что ты хрупкая, — быстро отвечает Чума, теперь включив режим полного устранения ущерба. Он может думать, что Виски не умеет подбирать слова, но и сам он не особо красноречив, когда паникует.

Виски кивает, по-видимому, удовлетворенный.

— Круто. Прости, что я так странно это преподнес. Просто... Призрак никого к себе не подпускает. Вообще. А видеть его с тобой — это как видеть совершенно другого человека. В хорошем смысле, — быстро добавляет он. — В очень хорошем смысле. Я никогда раньше не видел его счастливым.

От этого в груди начинает ныть так, к чему я не была готова. Мысль о том, что Призрак — мой нежный, защищающий гигант, который приносит мне суп и обнимает меня во время кошмаров, — не был счастлив. Что я могу это изменить.

— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — спрашиваю я, внезапно почувствовав себя раздетой под их пристальными взглядами. — Это становится слишком тяжелым для разговора за завтраком.

— Слава богу, — говорит Виски, возвращаясь к своим яйцам с обновленным энтузиазмом. — Я уж думал, нам придется обсуждать реальные чувства и всё такое.

— Тебе? Чувства? — тон Чумы сух, как пыль. — Мне потребуются научные доказательства этого феномена.

— У меня полно чувств. Я чувствую голод. Чувствую усталость. Чувствую, что ты мудак.

— Это не чувства, это состояния бытия.

— Твое лицо — это состояние бытия.

— В этом даже смысла нет.

И вот так просто мы возвращаемся к норме. Или к тому, что у этих двоих сходит за норму. Напряжение, царившее мгновение назад, растворяется, когда они возвращаются к своему привычному паттерну перепалок, и я ловлю себя на том, что снова расслабляюсь.