Чтение онлайн

В моих мыслях Призрак надо мной: его мощное тело заключает мое в клетку, защищая даже в момент обладания. Эти грубые руки сжимают мои бедра, укладывая меня именно так, как ему нужно. Фантазия настолько яркая, что я почти чувствую его вес, его дикий запах, окружающий меня, пока он низко рычит в груди. Звук чистого альфа-инстинкта, когда он заполняет меня, растягивает, присваивает.

Моя спина выгибается над кроватью, мышцы снова напрягаются по мере приближения к краю. Свободная рука зажимает рот, заглушая звуки, которые я не в силах контролировать. Фантазия меняется, углубляется: руки Призрака в моих волосах, его тело содрогается, прижимаясь к моему, его узел набухает и сцепляет нас вместе.

Оргазм прошивает меня насквозь; мое тело извивается от экстаза настолько сильного, что я каменею и едва не теряю сознание. Высокий всхлип вырывается сквозь пальцы, когда мои внутренние стенки сжимаются вокруг пальцев: мое тело отчаянно ищет наполненности, которой нет.

Какое-то мгновение я просто лежу, тяжело дыша; по телу прокатываются остаточные волны, а рука всё еще зажата между ног. Стыд подкрадывается по мере того, как возвращается реальность, когда я вспоминаю, где нахожусь и в чьей постели.

Что, черт возьми, со мной не так?

Скрип и звук закрывающейся двери откуда-то снизу вырывают меня из самобичевания, наполняя вены льдом.

В доме стаи кто-то есть. Кто-то внизу.

Я замираю, едва дыша, напрягая слух сквозь грохот собственного сердца. Низкий мужской голос — и точно не Призрак. Он не только немой, но и не звучал бы как тупой братан-вояка, даже если бы мог говорить.

Паника подступает к горлу, снова вызывая тошноту. Кто-то идет сюда? В доме стаи есть другие альфы, вернувшиеся с тренировки? Неужели Призрак всё-таки рассказал им обо мне?

Я путаюсь ногами в халате, пытаясь выбраться из постели, и едва не падаю лицом в пол. Мне удается удержаться на ногах, и я двигаюсь так тихо, как только могу, к люку в полу, который Призрак ранее заблокировал комодом.

Я прижимаюсь ухом к полу рядом с ножками комода, напряженно прислушиваясь. Шаги. Кто-то ходит там, внизу, но, похоже, к люку не приближается.

Легкий стук за спиной заставляет меня выпрыгнуть из собственной ебаной кожи. Я резко оборачиваюсь с инстинктивным рычанием, хватаю прикроватную лампу и размахиваю ею перед собой, как мечом.

Синие глаза Призрака встречаются с моими через окно; он слегка хмурится при виде того, как я держу лампу, словно собираюсь проломить ему череп, если он войдет. Его взгляд опускается к распахнувшемуся в спешке вороту халата, затем резко взмывает вверх, словно ошпаренный.

Я чувствую, как мое лицо заливает пунцовая краска; свободной рукой я запахиваю халат, а другой ставлю лампу на место.

Руки Призрака двигаются в знакомых жестах, которые я уже научилась распознавать как просьбу о разрешении: он спрашивает, может ли войти.

— Минуточку, — беззвучно артикулирую я; от унижения внутренности превращаются в желе. Он только что застукал меня в своем халате, раскрасневшуюся и растрепанную после того, как я довела себя до оргазма, думая о нем.

Хотя бы эту часть он не узнает.

Верно?

Блять. Он альфа. Он уловит мой запах, как только войдет.

Я лихорадочно хватаю свою одежду из ванной, ныряю внутрь и переодеваюсь так быстро, как только позволяют всё еще дрожащие конечности. Одежда из сумки кажется жесткой и неудобной на моей чувствительной коже, но я ни за что не предстану перед ним снова в одном лишь его халате.

Я запихиваю халат в корзину для белья, накрываю полотенцами и, для пущей надежности, распыляю на него его же одеколон. Надеюсь, это скроет запах того, что я только что сделала с собой в его постели. Одеколон пахнет хорошо. Очень хорошо — сумеречным лесом и ромом.

Моя внутренняя омега снова начинает мурлыкать.

Вообще-то, знаете что? Лучше распылить его по всей комнате. Даже несмотря на то, что он смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова, и эти пронзительные, но любопытные — и слегка настороженные — синие глаза следят за каждым моим движением.

Убедившись, что аромат одеколона достаточно перебьет мой собственный запах, чтобы я не сгорела от стыда, я ставлю флакон обратно на полку — на случай, если он вдруг этого не заметил — и снова смотрю на окно.

— Можешь входить, — говорю я, стараясь не повышать голос. Он всё еще дрожит.

Призрак сдвигает окно и забирается внутрь. Для такого крупного человека он двигается с невероятным контролем, не делая ни одного лишнего движения. Он выпрямляется во весь свой огромный рост, возвышаясь надо мной. Когда его взгляд встречается с моим, его зрачки внезапно расширяются так, что черный цвет почти поглощает синий.

Вспышка жара пробегает по моему позвоночнику. Он почуял мой запах? Он понял, чем я только что занималась в его постели? Но выражение его лица остается нейтральным, и он ничего не показывает жестами по этому поводу. Может, просто из вежливости. А может, одеколон, который я распылила повсюду, действительно сработал.

Затем он поднимает бумажный пакет, который выглядит комично маленьким в его огромных руках.

Подавители. Слава богу.

— Спасибо, — говорю я; от облегчения голос срывается. Я с благодарностью беру пакет, замечая, что плечи Призрака кажутся необычно напряженными. В нем чувствуется тяжесть, которой не было до его ухода. Его синие глаза, обычно такие пронзительные, выглядят почти... полными боли. Что-то случилось, пока его не было.

— В клинике всё прошло нормально? — спрашиваю я, изучая его лицо над маской.

Он кивает — быстрое, отмахивающееся движение, — но слишком поспешно отводит взгляд. Его рука поднимается, чтобы проверить положение маски, убедиться, что она сидит плотно. Нервная привычка, которая кажется почти бессознательной.

— Ты уверен? — мягко настаиваю я.

Его массивные плечи поднимаются и опускаются в движении, которое явно должно было выглядеть как небрежное пожимание, но в исходящем от него напряжении нет ничего небрежного. Он показывает В П-О-Р-Я-Д-К-Е резкими движениями, которые противоречат самому слову.

Я не верю ему ни на секунду. Там что-то произошло. Что-то, что выбило его из колеи. Я вижу это по напряжению вокруг его глаз, по контролируемой неподвижности тела. Словно он держит себя в руках исключительно усилием воли.

Мое сердце падает в желудок. Что, если они заставили его подтвердить личность? Это процедура, через которую мне приходится проходить каждый раз, но обычно фармацевты, с которыми я имею дело, ясно дают понять, что они и так не в восторге от выдачи подавителей омеге. Я просто предполагала, что важному альфе они дадут всё, что он попросит, но что, если это не так?