Чтение онлайн

И тут это происходит.

Её нос цепляет край маски.

И стягивает её вниз по щеке.

Холодный воздух касается покрытой шрамами кожи.

Моя рука зажата под ней.

Не могу дотянуться, чтобы поправить.

Не могу поправить маску, не потревожив её.

Паника вспыхивает горячим пламенем.

Зрение сереет и сужается до крошечных точек.

Моя свободная рука, которая не закрывает шрам на её плече, зависает у её бока там, где её тело прижимает мою руку к спинке дивана. Я разрываюсь между отчаянной потребностью прикрыть лицо и страхом разбудить её. Страхом разрушить этот краткий покой, который она нашла в моих объятиях.

Дыхание застревает в горле.

Челюсть намертво сжата.

Каждая мышца в теле сжимается в пружину.

Древняя реакция на опасность.

Реакция, жестко вшитая в мою ДНК альфы.

Но бежать или прятаться некуда.

Особенно когда монстр — это твое собственное лицо.

Не двигайся.

Не буди её.

Ей нужен отдых.

Эта мантра повторяется в моей голове, заставляя руку опуститься. Заставляя дыхание выровняться.

Маска сползла ненамного.

Ровно настолько, чтобы обнажить часть изуродованной правой щеки.

Или того, что раньше было моей правой щекой.

Может быть, она не заметит.

Может быть, она не проснется.

Может быть...

Её ресницы дрожат.

Нет.

Блять...

Мое сердце так сильно бьется о ребра, что становится больно. Кровь шумит в ушах. Но я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Не могу ничего сделать, только оцепенев наблюдать, как эти глаза цвета океана медленно открываются. Сначала её взгляд расфокусирован, затуманен сном и лекарствами. Затем он обретает резкость, когда её глаза находят мое лицо.

Когда они опускаются туда, где сползла маска.

Когда её зрачки расширяются.

Всё замирает.

Звук её резкого вдоха разрезает меня, как лезвие. Он слабый, едва слышный, но для меня он оглушителен. Звук, который я слышал тысячи раз до этого. Непроизвольный вдох, когда кто-то видит, что скрывается под моей маской. Прелюдия к крику. Инстинктивная реакция страха, кричащая: «Неправильно, неправильно, неправильно».

Она садится, и её вес исчезает с моей зажатой руки. В ту же секунду, как рука оказывается свободна, я вскидываю её к лицу, натягивая маску на место с такой силой, что слышу треск шва.

Слишком поздно.

Она знает.

Мои руки взлетают между нами, показывая быстро, отчаянно.

И-З-В-И-Н-И.

И-З-В-И-Н-И.

И-З-В-И-Н-И.

Одно и то же слово снова и снова, пальцы трясутся так сильно, что я едва могу сложить буквы. Она садится прямее, сдвигаясь к моим коленям. Создавая дистанцию между собой и монстром.

Мои жесты становятся более резкими, более рваными. Я уже даже не знаю, что говорю. Не могу унять дрожь в руках. Не могу замедлиться настолько, чтобы убедиться, что она понимает. Паника нарастает, как гигантская волна, грозя раздавить и утопить меня. Моя грудь вздымается от тяжелых вдохов, которые обжигают мое поврежденное горло.

Она увидела...

— Ты в порядке? — спрашивает она. Её голос мягок. Не звучит ни испуганно, ни с отвращением. Скорее, обеспокоенно.

Какого, блять, хрена она беспокоится обо мне?

Почему она меня не ненавидит?

Я живой ебаный кошмар.

Я с силой мотаю головой, отчего надорванная маска снова сдвигается. Теперь я хватаю её обеими руками, сильнее прижимая к изуродованной коже. Убеждаясь, что нет никаких щелей. Что у неё нет шансов увидеть больше.

Я дышу короткими, резкими рывками — кислорода в легкие поступает недостаточно.

Паника нарастает всё выше и быстрее. Сдавливает грудь. Сжимает горло.

Мне нужно двигаться.

Нужно уйти, пока она не увидела больше.

Маска, блять, порвана.

Слишком резко дернул её.

Но мое тело отказывается подчиняться. Я всё еще парализован, заперт в спирали паники, которая с каждой секундой сжимается вокруг всего моего ебаного туловища, как «железная дева». Гвозди впиваются в меня...

Она кладет руки мне на грудь. Затем поднимается к плечам, сжимает их, говорит что-то, чего я не могу разобрать из-за звона в ушах.

Но всё это резко обрывается.

Гвозди останавливаются.

Давление и сжатие прекращаются.

Она подается ближе и просовывает руки под мои, обнимая меня, обхватывая мою огромную фигуру настолько, насколько может. Её лицо ложится мне на шею, её сердце колотится о мое.

Она... обнимает меня.

Почему?

— Так нормально? — шепчет она; её голос вибрирует у меня в груди.

Не могу пошевелиться.

Не смею прикоснуться к ней в ответ. Не смею завершить объятие. Не доверяю ни себе, ни этому моменту, который просто не может быть реальным.

Но она не отпускает. Её руки слегка сжимаются — безмолвное утешение. Её дикий запах жимолости, ставший слаще и прянее от начинающейся течки, заполняет мои легкие и отгоняет бушующую панику.

Привязывая меня к этому невозможному моменту. К этому невозможному прикосновению.

Мое сердце всё еще колотится о ребра, но ритм начинает замедляться. Дыхание выравнивается: каждый вдох чуть глубже, чуть спокойнее предыдущего. Голова, блять, всё еще кружится, но черные пятна перед глазами отступают, и мир возвращается к своим нормальным размерам.

Она всё еще здесь.

Всё еще не убегает.

С мучительной медлительностью я опускаю руки. Позволяю им лечь вокруг её хрупкой фигуры. Готовый отстраниться при первом же признаке дискомфорта. При первом же намеке на то, что она сожалеет о своем решении и теперь боится меня.

Но никаких признаков нет.

— Извини за твою маску, — бормочет она. Нерешительно. Словно не уверена, стоит ли ей вообще что-то говорить.

Она извиняется.

Передо мной.

Зачем?

За то, что мельком увидела то, что никогда не должна была увидеть?

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы показать жестами: руки всё еще дрожат, но теперь двигаются медленнее. Более осознанно.

Н-Е... Т-В-О-Я... В-И-Н-А.

А затем, потому что мне нужно знать, потому что я не могу этого понять, мои руки складывают вопрос, который выжигает меня изнутри, даже когда я пытаюсь сосредоточиться на дыхании.

П-О-Ч-Е-М-У... Н-Е... И-С-П-У-Г-А-Л-А-С-Ь?