Чтение онлайн

Жимолость — такая густая, что кажется, будто она собирается овладеть мной, смешанная с безошибочно узнаваемой сладостью омеги в течке. Её щеки пылают, зрачки расширены до такой степени, что от сине-зеленого цвета осталась лишь тонкая каемка.

Это было безумие с моей стороны.

Но оно того, блять, стоило.

АЙВИ

Всё начинается с поцелуя.

В одну секунду они стоят лицом к лицу, рыча друг на друга из-за какой-то глупости, а в следующую — губы Виски впиваются в губы Чумы, и вся комната меняется.

Я сажусь в своем гнезде прямее.

Ох.

Виски целуется так же, как делает всё остальное. На полном ходу, без тормозов. Он сжимает в кулаках водолазку Чумы, притягивая его ближе, и Чума позволяет ему это. Длинные пальцы Чумы впиваются во фланель Виски, костяшки белеют на фоне красной клетки, и я смотрю, как его светлые глаза трепещут и закрываются, пока Виски пожирает его.

Жар скапливается внизу живота. Я сжимаю бедра, и мой запах резко усиливается. Даже я чувствую аромат жимолости, заполняющий комнату.

Они спотыкаются и пятятся к диванчику, продолжая пререкаться. Виски силой толкает Чуму назад, пока они не валятся на диванчик в сплетении конечностей; мебель зловеще скрипит. Виски оказывается сверху, с ухмылкой глядя на второго альфу. Его бедра, как стволы деревьев, зажимают стройные бедра Чумы. Хотя Виски ненамного выше Чумы, разница в габаритах между двумя альфами огромна.

Это чертовски горячо.

Его руки тянутся к водолазке Чумы.

— Это надо снять.

— Абсолютно исключено, — Чума перехватывает его запястья.

Я напрягаюсь, ожидая драки. Ожидая, что Виски начнет давить, настаивать, возьмет свое во что бы то ни стало.

— Ладно, — просто говорит Виски. Никаких споров. — Но штаны?

Дальше всё идет своим чередом. Ремень. Пуговица. Ширинка. Член Чумы вырывается на свободу — налитый кровью и твердый, он прижимается к его животу, а Виски просто пялится, будто Чума преподносит ему подарок. А затем рот Виски накрывает его, и я смотрю, как ледяной принц «Призраков» полностью теряет рассудок.

— Ты что, учился делать минет в торнадо? — выдавливает Чума.

Я зажимаю рот рукой, чтобы подавить смешок.

Виски отстраняется с непристойным чпокающим звуком.

— Ты жалуешься?

— Я предоставляю конструктивную критику.

— Вот тебе конструктивная критика.

Он снова заглатывает Чуму — глубже — и Чума издает протяжный стон. Спина выгибается, голова откинута назад, темные волосы рассыпаются по плечам, обнажая горло. Его руки сжимаются в волосах Виски, когда он одновременно вскрикивает и рычит.

Этот звук прошивает меня насквозь. Я уже влажная, течка тут или не течка, потому что, блять, наблюдать за тем, как трескается весь этот лед, — возможно, самое сексуальное зрелище из всех, что я когда-либо видела.

Он кончает с рыком, который может быть именем Виски, а может — ругательствами на трех разных языках одновременно. Всё его тело дрожит, и я смотрю, как он распадается на части.

Если он может вот так отпустить себя, может, и я смогу. Эта мысль застает меня врасплох.

Они препираются в процессе отходняка. Виски — самодовольный и невыносимый, как всегда; Чума — пытающийся восстановить свое достоинство, хотя всё еще лежит с выставленным напоказ членом. Затем штаны Виски слетают, открывая взору охуенно огромный член — толстый и налитый темной кровью, на кончике которого уже собираются капли предэякулята.

Его очередь. У меня буквально текут слюнки.

Я смотрю, как Чума с некоторым трудом берет его в рот, издавая приглушенное мычание, когда толстый ствол Виски растягивает ему челюсть. Даже во время минета они не могут перестать соревноваться. В какой-то момент в ход идут зубы. Я понимаю это по рыку Виски и по тому, как его рука сильнее сжимает волосы Чумы.

— Осторожнее, — рычит Виски, рывком притягивая Чуму ближе.

Энергия меняется. Становится острее. Опаснее.

— Никаких драк, — предупреждаю я их.

Они оба замирают, их взгляды вскидываются на меня.

Весь смысл был в том, чтобы доказать, что они могут себя контролировать. И они остановились в тот же миг, как я заговорила. Даже сейчас, даже зайдя так далеко. Еще одно очко в пользу этих двух альф.

— Эй, Айви, — говорит Виски; его голос напряжен, но каким-то образом всё еще небрежен. — Можешь потрогать его, если хочешь. Покажу тебе, что это безопасно.

Мое сердце замирает.

Чума поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и боги, он полностью разбит. Темные волосы в беспорядке обрамляют лицо, эти обычно холодные и бесстрастные глаза почти черные от желания, губы опухли, лицо раскраснелось. Всё его самообладание разбито вдребезги.

— Всё нормально, — выдавливает он. — Если ты хочешь.

И, черт возьми, я хочу быть частью всего этого, а не просто наблюдать со стороны.

Я соскальзываю с кровати и медленно подхожу. Когда я оказываюсь достаточно близко, я тянусь к нему.

— Хороший мальчик, — мурлычу я.

Всё его тело содрогается. Его член резко дергается, прижимаясь к животу.

О. Это полезная информация.

То, что происходит дальше, — как в тумане. Моя рука обхватывает член Чумы, изучая, что заставляет его задыхаться и извиваться. Виски снова заталкивает свой член в рот Чумы — теперь под другим углом, глубже, интенсивнее. Мы втроем сплелись так, как я никогда и не планировала.

Скулы Чумы горят розовым румянцем, темные ресницы лежат на коже, губы непристойно растянуты вокруг толстого ствола Виски. От влажных звуков, которые он издает, я сама начинаю извиваться, сжимая бедра, чтобы снять нарастающее давление в пульсирующей киске.

Мой большой палец ласкает головку члена Чумы, и он рычит вокруг члена Виски, его бедра дергаются вверх, прямо мне в руку.

— Он красивый, — признаюсь я, наблюдая, как Чума принимает всё, что дает ему Виски. От моих слов бедра Чумы сбиваются с ритма, а его пульсирующий член дергается в моей руке.

О да. Чуме определенно нравится, когда его хвалят.

— Ага, — выдавливает Виски. — Вроде того, да?

Это так. Горячий и тяжелый в моей ладони, он дергается при каждом моем движении, а из его забитого горла, огибая член Виски, вырываются ломаные звуки.

Виски кончает первым, с прерывистым ревом. Чума сглатывает вокруг него, и я ускоряю движения руки, пока он не следует за ним, изливаясь мне на ладонь с приглушенным рыком.

— Красивый, — снова хвалю я его, помогая ему пройти через это.