Чтение онлайн

Стратегия партизан в сентябре предполагала наступление на Сербию двумя колоннами — одна должна была через Юго-Восточную Сербию, опираясь на местное подполье, прорваться на север к Дунаю и встретить войска Красной армии, другая — продвигаться через Западную и Центральную Сербию навстречу Красной армии, после чего совместными силами нанести удар по Белграду и освободить столицу от немцев. Впрочем, командующий силами югославских партизан не упускал из виду и другую свою цель, прямо заявив своим подчиненным: «Запомните, что во всей данной операции основная задача — ликвидация четников Д. Михаиловича и недичевцев, а также их аппарата. Помешайте Михаиловичу вести мобилизацию и вести за собой народ. Четнических представителей в селах арестовывать, так как они представляют собой главную опору Михаиловича в народе» [158] .

Такова была реакция партизанского руководства на начатую Д. Михаиловичем мобилизацию, на которую народ отозвался весьма охотно. Один из бойцов СДК, размещавшийся со своей частью в августе — сентябре 1944 г. в г. Пожаревце, с негодованием описывал саботаж мобилизации в недичевские отряды с помощью фальшивых справок о «работе на пользу германского хозяйства». В то же время он не мог не заметить, что «…через город неделями шли горожане, мобилизованные четниками. Наденет кто-то на голову шайкачу, повесит сумку на плечо, возьмет под мышку плед, наденет сапоги и спешит к селу Братинац. Там четнический штаб, который ведет мобилизацию и принимает рекрутов… Мой друг, студент Р. Сп., который уже несколько лет работает у немцев в Костолце, также получил повестку. Его отец, говорят, раздал кучу денег, чтобы его освободить, но у него не получилось. А в Братинац идти надо, тут уж не помогут справки о «работе на пользу германского хозяйства». Уже неделю шьет ему портной лыжный костюм, а высокие ботинки со шнурками он уже купил, готовится идти в лес» [159] . Объективно у четников не хватало оружия, а не призывников, что Д. Михаилович и пытался решить за счет договоров с немцами.

И все-таки ряды четников росли. Если в конце 1943 г. немцы оценивали непосредственную численность отрядов четников, подчиненных Д. Михаиловичу в Сербии, в 15–16 тыс. вооруженных бойцов, то в августе (еще до начала общей мобилизации) в сербских отрядах Д. Михаиловича, по мнению немцев, было уже около 25 тыс. человек [160] . После мобилизации их численность должна была заметно возрасти, при этом источников для точных оценок количества четников в это время нет, хотя прокоммунистически настроенный историк Й. Томашевич считает, что численность отрядов ЮВвО до отступления из Сербии составляла около 30–40 тыс. человек, не считая СУК [161] . В принципе, эти цифры соотносимы с численностью партизанских частей, вступивших с четниками в битву за Сербию. НОАЮ использовала для прорыва в Сербию 9 дивизий, насчитывавших всего 26 бригад, а в самой Сербии НОАЮ имела еще 5 дивизий, каждая из которых также насчитывала не более 3 бригад, хотя их состав и боевая эффективность весьма спорны [162] . Исходя из средней численности бригады НОАЮ на 1944 г. в 950 человек [163] , общая численность югославских сил, участвовавших в Белградской операции, должна была составлять около 40 тыс. человек. Войдя на территорию Сербии, НОАЮ активно проводила мобилизацию, но роль этого нового пополнения, не имевшего боевой подготовки, не могла быть значительной в событиях октября 1944 г. Ясно, что результаты важнейшей битвы гражданской войны в Югославии — битвы за Сербию — определили не эти примерно равные силы, а задействованные в Белградской операции с 28 сентября по 20 октября 1944 г. 300 ООО красноармейцев и краснофлотцев (3-й Украинский фронт — 200 000, части 2-го Украинского фронта на севере Сербии — 93 500, Дунайская флотилия — 6500) [164] . Многократное превосходство в численности и в вооружении позволило Красной армии железной метлой вымести из Сербии 80-тысячную немецкую армейскую группу «Сербия», а вместе с ней и всех, кто был не согласен на безоговорочное подчинение требованиям Кремля.

Яркой иллюстрацией последних дней немецкой оккупации в Сербии являются воспоминания бойца СДК А. Мари-нокича о поездке на поезде из Пожареваца в Белград (81 км) 10 сентября 1944 г.: «…Меня послали в Белград в качестве курьера. Делать нечего, я наскоро собрался. Единственный поезд отправляется от разбомбленного моста в 2–3 км от станции каждый день в 6 часов вечера… Поезд потихоньку прибыл на ст. Мала Крена, пока мы делились друг с другом впечатлениями. Выходим, так как продолжение движения возможно только перед рассветом. В последние дни союзники каждый день бомбят Белград, поэтому поезда ходят так, чтобы днем не оказаться на станции. Всех нас, сто человек, немецкие солдаты загоняют в зал ожилания. Мы едва все влезли. Двери за нами закрыли. Мы протестуем, но нас успокаивают. Это ради нашей же безопасности. Немного позднее все нам стало ясно. Через дорогу от станции, в 300 метрах находится сельская кафана (пивная. —А. Т.). В ней куча народу. Играют на гармошке, а несколько охрипших голосов поют, перекрикивая друг друга, стараясь изо всех сил. Вслушиваюсь в слова. Песня военных лет, которую я часто слышу в эти дни: «Мама, я солдат, равногорского полка-а-а-а!..» Немец, который с винтовкой караулит зал ожидания, подпевает им и смеется. Внезапно раздается несколько выстрелов, слышатся какие-то вопли, которые потом стихают.

Спрашиваем немца, что случилось. «Четник», — говорит он. Постоянно тут, в кафане, пьют и стреляют. Несколько дней назад напали на каких-то пассажиров, с тех пор немцы никого не пускают выходить из зала ожидания. Сейчас же есть соглашения: ж/д от Мала-Крсны до Бели-Потока немцы передали четникам в охранение, и они ее действительно хорошо охраняют. «Главное, чтобы партизаны ее не разрушили», — продолжает немец. Теперь четники к немцам неплохо относятся. Бывает иногда какой-нибудь инцидент между четниками и бойцами других национальных отрядов из СГС или СДК, но это наши внутренние вопросы и немцы в них не вникают.

Слушаем все это, и у нас кружится голова. Разве это возможно? Ведь от Пожареваца до Мала-Крсны нет и 15 км! Разве возможно, чтобы в одно и то же время, на одной такой маленькой территории, одни и те же люди имели столько разных, совсем противоположных мнений, политик и линий поведения? В Пожареваце они нападают на немцев, блокируют нас, а потом приходят и просят помощи, а в Мала-Крсне в лучших отношениях с немцами и для них охраняют ж/д! Придерживаются с ними соглашения, исполняют его и уважают, с немцами живут в лучшем согласии! Попробуй тут пойми все это, найди тут логику!.. В углу станции я вижу сержанта жандармерии, который раньше был начальником поезда. Спрашиваю его, как дела, он улыбается и говорит — в основном хорошо. Иногда, бывает, разоружат четники кого-нибудь из СДК или СГС, или снимут с поезда, но в основном они спокойно настроены. Основной осмотр четниками поезда будет на станции Дражань-Шепшин. Немец, главный начальник поезда, дает четникам разрешение осмотреть поезд и проверить документы. Ищут в основном коммунистов и их курьеров… Прибывает поезд из Белграда, который сразу должен возвращаться и которым мы продолжаем путь. На нем приехало много людей, они бегут из Белграда в поисках убежища от ежедневных бомбардировок. Около 3 часов утра мы заходим в поезд и идем в вагон для военнослужащих. Кроме нас в вагоне еще десяток человек… Внезапно поезд останавливается. Перед сторожкой много вооруженных людей. Один из четников машет фонарем и во весь голос кричит: «Дражина Шляпа, главная проверка документов, остановка 20 минут!» (игра слов Дражань-Шепшин / Дражин-Шешир. — А.Т.)… Один унтер-офицер четник, обвешанный перекрещенными лентами с патронами, биноклем и гранатами, с двумя сопровождающими подходит к вагону, приветствует немца и заходит в первый вагон, чтобы осмотреть по порядку документы и разрешения. Мы сидим и ждем, что будет дальше.

Внезапно, когда проверяющие дошли примерно до половины поезда, раздались крики, послышались истошные женские голоса, кто-то крикнул: «Вон он под скамейкой», другие побежали к тому вагону и в конце вытянули парнишку лет 25, которого повели к сторожке. За ними идет одна крестьянка, машет руками и орет: «Да, это коммунист, курьер партизанский, я его хорошо знаю, постоянно почту перевозит! " Парнишка еле идет, охрип и с трудом говорит: «Не виноват я, это не я, Богом клянусь, братки, она врет!..» Перед сторожкой его хватают, окружают, и начинается спор. Одни хотят его сразу порешить, другие — отвести в штаб, третьи — арестовать и женщину. Услышав об этом, она мигом запрыгнула в соседний вагон. Парня кто-то ударил, и он с визгом падает на землю. В это время немец что-то спросил, унтер ему согласно махнул рукой, чтобы поезд трогался, и мы поехали…

В конце концов, к 6 утра поезд прибыл в Белград, и мы с товарищем поспешили в штаб СДК. Перед входом стоит несколько четников, очень опрятно одетых, с коротко подстриженными бородками; на головах у них папахи с большими кистями. Сердечно беседуют с двумя нашими офицерами. Прибыли, чтобы получить какую-то форму от добровольцев для своих частей… Повсюду в Белграде наклеены плакаты. В углу плаката сербский триколор, подписано генералом Три-фуновичем, комендантом Сербии, а текст примерно такой: «Белград должен достойно встретить своего Короля! Флаги такие-то и такие-то повесить там-то и там-то, улицы очистить от грязи и т. д.» Все мелочи указаны… Потом мне показывают размноженный на шапирографе нелегальный четнический «Глас Белграда». И там тоже первой статьей «Белград перед освобождением». И эта газета дает последние наставления белградцам, как им себя вести при освобождении и как привыкнуть к жизни на свободе, которая на пороге. Я иду просто ошеломленный. Ото всех, на кого я натыкаюсь, слышу ту же историю, ту же иллюзию, то же воодушевление. Все — как под морфием, верят твердо, что дурные времена окончены, свобода на пороге, что все хорошо. Конечно, по их мнению, Советы не посмеют даже заглянуть в Югославию. Дража и Тито сами поведут решающий бой, и кто победит — будет хозяином! А это уже и воробьи на ветках знают, что за Тито в Сербии никого нет! Победит Михаилович!.. Белград в эти дни полон веселья… Вино и ракия текут рекой, как в самые счастливые дни…» [165]

Эта эйфория была типична для широких кругов населения, но сам Д. Михаилович относился к ситуации с куда большей осторожностью. Передав своим командирам указание сотрудничать с Красной армией по мере возможности, не вступая с ней ни в коем случае в конфликт, Д. Михаилович поспешил покинуть Сербию на время самых горячих событий. Генерал Д. Михаилович, Верховное командование ЮВвО и американская военная миссия во главе с подполковником Р. Макдауэллом, а также около 400 бойцов охранения покинули Сербию и перешли в Боснию в конце сентября 1944 г. — тогда же, когда первые отряды Красной армии перешли Дунай и вступили на терииторию Югославии. Уклоняясь от наступавшего из Рашки (Санджака) 1-го пролетарского партизанского корпуса, Д. Михаилович и его окружение перешли реку Дрину в районе села Бадовинци. Оценив события в Сербии, генерал Д. Михаилович не стал возвращаться в Сербию, а устремился на юг Боснии, попутно посылая по рации своим войскам в Сербии приказы также отступать в Боснию. Там он надеялся дождаться подхода западных союзников.

В это же время четников ожидал еще один удар — молодой король Петр II Карагеоргиевич, под давлением английского МИД и после обещания В. Черчилля, что он будет обязательно возвращен на престол, произнес 12 сентября 1944 г. поразившую всех речь по радио. Молодой король призвал четников ЮВвО перейти под команду маршала И. Тито. Эта речь, в содержании которой менее чем через полгода покаялся и сам король Петр, оказала убийственное влияние на четников. Склонный к юмору даже в самые трагические моменты сербский народ не преминул отразить создавшееся положение в популярной частушке [166] :

К 1–2 октября 1944 г. четники прекратили сопротивление частям НОАЮ и попытались договориться с наступавшими войсками Красной армии. Однако стремление ряда командиров четников наладить контакты с передовыми частями Красной армии закончилось провалом [167] . Направляя доносы в штаб 3-го Украинского фронта на командиров РККА, заключавших договоры о сотрудничестве с четниками, партизаны не брезговали и сами на месте вмешаться в ситуацию, убивая переговорщиков четников прямо на глазах советских офицеров. С 15 по 20 октября 1944 г. значительная часть четнических офицеров со своими отрядами решили покинуть Сербию, так как строжайший приказ Д. Михаиловича запрещал им вступать в бой с частями РККА, как союзными, а возможность такого столкновения, учитывая настроения партизан, была бы неизбежной. Отряды четников отходили через Рашку в Боснию. На местах остались лишь небольшие группы подпольщиков ЮВвО, опиравшиеся на сеть сочувствующих. Битва за Сербию, к которой так долго готовилось руководство ЮВвО была проиграна, так и не начавшись…