Чтение онлайн

Верна сурово поглядела на Жанет.

– Амелия сестра Тьмы.

– Была, - сказала Джанет.
– Теперь уже нет.

– Что?
– прошептала Верна. Уоррен наклонился к ней:

– Для того, кто переметнулся к Владетелю, обратной дороги нет. Нельзя доверять тому, что она говорит, сестра Жанет. Давайте уходить отсюда. Она дала Владетелю клятву и служит ему.

Жанет покачала головой.

– Уже нет. Джеган послал ее куда-то, и, чтобы выполнить свою задачу, она была вынуждена предать Владетеля.

– Невозможно, - сказала Верна.

– Это правда, - настаивала Жанет.
– Она вернулась к Свету. Она заново поклялась в верности Создателю. Я говорила с ней. Она все ночи напролет плачет и целует свой безымянный палец, молясь Создателю.

Верна наклонилась ближе и посмотрела в глаза Жанет.

– Жанет, послушай меня. Ты видела, как она это делает? Ты видела это собственными глазами? Ты абсолютно уверена, что она не целует другой палец?

– Я сидела с ней и пробовала успокоить. Я видела.
– Жанет поцеловала собственный палец.
– Она целует свой безымянный палец и молит Создателя убить ее за то, что она сделала.

– Что она сделала?

– Я не знаю. Если я спрашиваю, она становится как безумная и начинает рыдать. Джеган не позволяет ей убить себя. Он никому из нас не позволяет покончить с собой; мы вынуждены продолжать служить ему. Верна, нельзя оставлять Амелию здесь. Мы должны взять ее с собой. Я ее не брошу. Я единственное утешение, которое у нее есть в этом, мире. Джеган заставляет ее...

Верна отвернулась. Если Амелия действительно отказалась от Владетеля, она не простит себе, если не возьмет ее. Они пятеро дружили уже сто пятьдесят лет и, еще когда были послушницами, поклялись всегда защищать друг друга.

– Верна, она снова одна из нас, она опять сестра Света. Мы же клялись.

Пожалуйста, Верна, я лучше останусь здесь, чем уйду без нее.

Верна опять повернулась к ней.

– Верна, мы должны называть Джегана "ваше превосходительство", - сказала Жанет дрожащим шепотом.
– Если мы вызываем его недовольство, то должны служить неделю в палатках.

Уоррен настойчивым шепотом позвал Верну. Она махнула ему, чтобы он замолчал.

– В палатках? Что это значит?

Жанет снова начала плакать.

– Он на неделю дает нас солдатам. У нас золотые кольца, и они не могут нас убить, потому что мы принадлежим Джегану, но в остальном делают с ними все, что хотят. Они передают нас из палатки в палатку. Даже старух туда посылают. Джеган называет это уроком дисциплины.

Жанет упала на колени, содрогаясь в рыданиях. Верна наклонилась над ней и обняла ее.

– Ты не знаешь, что солдаты Джегана делают с нами, - кричала Джанет.
– Ты не знаешь, Верна!

– Я понимаю, - прошептала Верна.
– Тише. Все хорошо. Мы увезем тебя далеко отсюда.

Жанет покачала головой.

– Я не оставлю Амелию здесь. Я - это все, что у нее есть. Я сестра Света.

Создатель никогда не простил бы мне, если бы я от нее отказалась. Она моя подруга. Она вернулась к Свету. Она вернулась к Создателю. Джеган послал ее к палаткам, опять. Если она вернется и не найдет меня здесь, то сойдет с ума.

Никто больше не будет с ней добр. Сестры Тьмы с ней даже рядом не сядут, а сестры Света никогда к не простят. Я ее единственная подруга. Я единственная, кто простил ей все. Она будет вся в крови, когда вернется. Джеган позволяет нам лечить только переломы с помощью дара, а все остальное нельзя. Он говорит, что это входит в урок, что наши души могут принадлежать Создателю, когда мы умираем, но в этой жизни Джеган владеет нашими телами. Если меня не будет, ее некому будет лечить, некому будет ее успокоить.
– Жанет была почти в истерике.
– Я не уйду без Амелии.

Голос Верны сломался.

– Как вы выносите это? Жанет прижала к груди кулаки.

– Мы сестры Света, мы должны вынести все ради Создателя.

Верна обменялась с Уорреном тревожными взглядами.

– Ты знаешь, где ее можно найти? Жанет покачала головой.

– Нас передают от палатки к палатке. Она может быть где угодно. Лагерь огромен. Кроме того, если бы мы вошли туда, то не прошло бы и минуты, как нас бы тоже затянули в палатки.

– Когда она вернется?
– спросила Верна.

– Через пять дней, но еще дня два она не сможет ходить.

Верна подавила приступ бешеной ярости.

– Мне ничто не мешает использовать свой дар, чтобы ее вылечить.

Жанет посмотрела на нее.

– Правда. Тогда пять дней. Завтра полная луна. На четвертый день после полной луны.

– Ты можешь выйти отсюда, чтобы нас встретить? Боюсь, второй раз мы уже не найдем это место.

– Я не могу уйти далеко. Не представляю даже, как вы сюда сумели пройти.

Верна криво улыбнулась.

– Я не просто так стала аббатисой. И Уоррен помог. Мы вернемся на четвертую ночь после полной луны.

– Верна, есть еще одна вещь. Если Джеган не сумеет войти в мой сон, он сразу поймет - что-то не так. Верна пожала плечами.

– Но ты уже принесла присягу. Ты не можешь от нее отказаться. Ты уже отдала свое сердце Ричарду.

– Значит, мне надо быть осторожной.

– Ты сумеешь придумать что-нибудь?

Жанет коснулась пальцами золотого кольца в губе.

– Что мне еще остается? Верна протянула ей дакру.

– Возьми. По крайней мере ты сможешь себя защитить. Жанет оттолкнула дакру, как будто она была отравлена.

– Если меня с ней поймают, я год не выберусь из палаток.

– Ну, теперь ты хотя бы можешь пользоваться своим даром. Джеган уже не войдет в твой разум.

– От этого здесь толку мало. Джеган управляет всеми, у кого есть дар, - и сестрами, и волшебниками. Использовать свой дар против них - все равно что состязаться со штормом, кто кого переплюнет.

– Я знаю. Именно поэтому мы не можем прямо сейчас освободить остальных.

Против сестер Тьмы с их Магией Ущерба я бессильна.
– Верна помолчала. Жанет, ты действительно не хочешь уйти с нами?

– Если я брошу сестру в беде, какова цена моей клятве Создателю? Она сумела вернуться к Свету; возможно, она подскажет нам, как вырвать и остальных из лап Владетеля.

Верна никогда не задумывалась над этим. Интересная мысль. Уоррен делал нетерпеливые знаки. Жанет обняла Верну и поцеловала. Потом поцеловала Уоррена.

– Пожалуйста, Верна, уходи, пока еще не поздно. Пять дней я продержусь. Я знаю, как кланяться и бояться Джегана. Он сейчас занят; возможно, он на некоторое время забудет обо мне.