Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме
Шрифт:
Лейс был прав- они видят во мне угрозу.
В простой рабыне…
В ужасе смотрю на Хамдана.
Его лицо чернее тучи. Глаза больно впиваются в меня. Кулаки сжимаются.
Он тут же переводит глаза на Лейса. Тот тоже напрягается.
Сейчас решится моя судьба…
Боже…
Он ведь не может отказать…
На кону слишком много…
Хамдан медленно поворачивает голову на Ихаба, который все это время хищным взглядом смотрит на меня. Не отрываясь. Словно бы терзая плоть.
— Так каков твой ответ, правитель? Маленькая прихоть для гостя…
Разве это много? Всего лишь красивая игрушка, которая сегодня ночью согреет мою постель…
Я прикрываю глаза.
Чувствую, что слезы вот-вот начнут брызгать из глаз.
Хочется броситься в ноги Хамдану, умолять меня не отдавать…
Не хочу…
Не хочу по рукам…
— Нет, Ихаб… — его слова после затянувшейся паузы звучат в воздухе громом, — это та услуга, которую я тебе оказать не могу.
Все замирают. Потом начинают громко перешептываться, потом опять замирают…
— И почему же? Не думал, что правитель так жаден…
— Выбирай другую… — выдыхает сипло Хамдан, не отрывая от меня
взгляда, — эту не отдам.
— Почему?! — он и правда уязвлен. Градус напряжения между ними усиливается, — это всего лишь рабыня.
Хамдан же остается совершенно спокойным. Но я знаю, за этим спокойствием стоит его ярость. Та ярость, которая причиняет больше всего боли… Слишком хорошо мне знаком его характер…
— Это рабыня, которую я планирую сделать своей фавориткой, — произносит он- и зал тут же взрывается восклицаниями, шоком и пересудами.
Чувствую на своей руке сильный захват. Это Лейс. Он слегка испуган и взбудоражен.
Дергает меня и уводит за двери, под гул высокородных людей, которые, судя по всему, уделили слишком много внимания простой рабыне…
— Игра началась… — шепчет он, тут же поднимая глаза к небу и начиная быстро перебирать четки в руках, — опасная игра… Видит Всевышний, в ней выживет сильнейший…
Глава 10
Устала заламывать руки, дергаясь от каждого шороха.
Сколько я сижу в покоях Хамдана?
Час, два.
То, с какой скоростью и мрачным молчанием меня утащил туда Лейс и лаконично приказал «дожидаться своей участи», вселяло лишь отчаяние и страх…
Хамдан сказал это, чтобы не отдавать меня? Защитить? Зачем?
Когда дверь, наконец, резко открылась с двух створок, пропуская его высокую фигуру внутрь, я резко подскочила с кресла и забилась к окну, все подобравшись.
Он сначала на меня даже не посмотрел.
Устало подошел к оттоманке, стянул с голову тюрбан, представ, наконец, передо мной в до боли знакомом образе- я до сих пор помню его густые и непослушные вороньи волосы, которые так любила перебирать пальцами… Снял украшения с шеи и палец.
Щедро отпил из графина воды и только потом перевел на меня глаза.
— Не трясись, — произнес по- русски.
Я нервно сглотнула.
Легко сказать.
Хамдан смотрел перед собой.
Но я все равно чувствовала, что даже боковым зрением, даже просто своим присутствием он сканирует меня и чувствует состояние. Смятение, ужас, страх…
— В тебе много отчаяния, Виталина. Это раздражает, — вдруг выдал он, — нелепое чувство. Стоит от него уже избавляться. Оно тянет тебя назад… Как цепи, которые я пока не повесил на твои руки, а ощущение, что ты уже в кандалах.
Разворачивается скидывает бурнус, а потом начинает расстегивать кафтан. Пуговица за пуговицей… Отвожу в смущении глаза, когда он снова передо мной голый выше пояса. С идеальным рельефом мышц. Они словно бы нарисованные. На ощупь они каменные. Это я тоже помню…
— Это естественное чувство… Мне страшно. Еще вчера я жила в обычном мире, а сейчас… Сейчас я словно бы на другую планету попала.
— Это твой новый дом, — осекает меня он.
Садится на кровать, кладет руки на колени. Мрачно смотрит исподлобья.
— Как ты жила все эти годы, Вита? — ошарашивает очередным вопросом на русском. Эта перемена его настроений и эмоций обескураживает, — все ли твои мечты осуществились?
Последняя фраза- горький укол. В самое сердце.
Я помню наш с ним последний разговор.
Когда Хамдан отчаянно умолял меня бежать с ним, открывать его мир, я сказала, что не могу уехать не только потому, что повинуюсь воле отца, который против нашего союза. Я сказала, что мои мечты и ожидания от этой жизни связаны с моей реальностью в России… Я хотела спокойной сытной жизни, хотела реализации в карьере- ведь я только поступила на врачебное дело, активно погружалась в профессию. Я хотела стабильности и мира…
Эти дикие чувства, подчас граничащие с животным инстинктом, обескураживали и пугали…
— Я стала врачом- эпидемиологом. Помогала людям… Занималась научной деятельностью, — цепляюсь за самое нейтральное из всего, что сейчас он может мне предъявить, — я бы…
Пытаюсь найти нужные слова, но не получается.
— Не рабыней я хотела быть в гареме, правитель… Я бы хотела помогать людям. И да… По этой части своей жизни я буду скучать сильнее всего…
Он морщится, словно бы игнорируя мои слова и скрытую в них мольбу.
— Подойди, — повелевает.
Понимаю, что отказываться нельзя.
Я вообще не имею права отказаться от всего, что он может сделать со мной в своих покоях. Только что он обозначил для всех мой статус. Реальный статус…
Когда между нами остается два метра, он нетерпеливо хватает за руку и дергает на себя. Мои бедра упираются в его коленки. Он смотрит снизу, но ощущение, что это я внизу.
Не отпускает руку. Словно бы щупает неистово скачущий пульс.
— Королевой ты тоже быть не захотела… — и снова укол. Он все время сворачивает туда, где должно быть мое горькое сожаление…
— Одной из четырех? Нет, Хамдан…
Говорю раньше, чем успеваю подумать. Я только что произнесла дерзость, еще и по имени его назвала… Это непозволительно.
Он жестко хмыкает. Глаза наливаются черной смолью. В них желание и что-то еще. Нехорошее…
— Да, скоро их станет четыре… Нивин молода и хороша собой, не находишь? Их род древний и плодовитый. Только потому я решил вытерпеть компанию урода Ихаба. Мне нужен этот союз. Он сделает мою власть на этих землях безграничной. Поможет положить конец многолетней вражде, а это значит, что простой народ сможет зажить лучше. Стабильность и безопасность- залог благоденствия любого государства…