Чтение онлайн

— Я надеюсь, что судьба вам пошлет здоровых, сильных наследников… А власть твоя будет крепкой и стабильной…

Снова хмыкает.

Резко встает и дергает меня на себя.

Я вывела его своими словами еще больше?

— Чем сильнее я буду, Виталина, тем лучше для тебя… Без моего покровительства ты не выживешь тут и пару часов. Мне нравилось, как ты называла меня «Хамдан» в нашем прошлом, Виталина… — трогает пальцами мое лицо. Проводит костяшками по скуле, спускается по венке на шее, — даже раньше это могло коробить, ибо женщина имеет право обращаться к правителю Сабии по имени только в одной роли и месте… В его постели… Но мне всегда нравилось… Было в твоем голосе что-то такое порочное, волнующее, заставляющее меня дико возбуждаться даже от твоего невинного окрика, когда ты звала меня к столу на ужине… Время прошло…

Все изменилось, а мне все еще нравится… И волнует… У тебя будет возможность называть меня по имени, Фиалка… — он обогнул шею и слегка ее сдавил, заставляя откинуть голову, — будет возможность смотреть на меня своими прекрасными глазами и шептать мое имя исступленно… Или молить о пощаде, чтобы я был с тобой мягче… А может жестче… А может чтобы ты просила еще и еще…

Вторая рука ползет от бедер по талии, к груди. Он накрывает ее и сжимает…

— Как бы мы ни были отчаянны в своих планах, Вита, мактуб сам знает, когда нам что послать… Я был слеп в своей страсти и не понимал, что наш союз обречен. Старик был прав… Если бы я забрал тебя тогда, гарантированно не получил бы того, что имею сейчас. Не вернул бы свое по праву… А теперь у меня есть моя страна. И ты… В той роли, которую выбрал тебе свой мактуб… Ты ведь и правда не королева… Ты… — он резко притягивает на себя, опаляет мочку уха диким, горячим дыханием, — ты моя слабость… Игрушка… Моя утеха… Женщина, созданная для моего удовольствия… Просто пока испуганная и наивно пытающаяся цепляться за мир своего прошлого… Его нет, дорогая… просто прими спокойно и покорно новую участь, уготованную тебе судьбой…

Из глаз резко стреляют слезы. Нет… Нет. Не так…

Опять я в этом ощущении тотальной паники…

В шаге от пропасти, куда он меня сейчас скинет…

— Сегодня ночью Лейс отвезет тебя в одно место… Оно имеет особую сакральную силу, Фиалка. Из века в век правители отправляли туда своих любимых наложниц, чтобы воспитать из них идеал… Там тебя научат быть покорной, научат доставлять мне любое удовольствие, какое я только могу пожелать, научат быть частью нашего мира и культуры… Прими эту поездку не как пытку, а как школу жизни, которая единственная способна дать тебе ощущение безопасности и гармонии в твоем новом статусе. Я твой Бог, Вита.

На меня ты теперь будешь молиться…

Он резко отодвинулся, от чего я покачнулась, едва не упав.

Лицо все-таки было в слезах.

— Через две недели я приеду за тобой сам…

Этого времени хватит. Тебе — чтобы стать той, кем тебя видит судьба в этом дворце. А мне — чтобы жениться и исполнить супружеский долг со своей четвертой женой.

— Повелитель, Виталина в Марибе, — говорит Лейс, зайдя ко мне в покои.

Смотрю на вид погруженной во мрак ночи Саны. Веки тяжелы. Усталость бьет по мне физически, но неистово бьющееся в груди сердце всякий раз, когда я думаю о своей пленнице, словно бы двигателем заново запускает мое тело на бодрствование.

— Как она? Строптива?

— Молчалива и задумчива… — тянет Лейс, — я сказал ей, что это дворец легендарной Царицы Савской… На женщину это всегда производит впечатление…

— Не на Виту, — усмехаюсь я, но тут же подбираюсь, понимая, что эмоции перед Лейсом показывать не стоит. Я и так был слишком эмоционален в отношении русской…

Сначала мой поход в пустыню, потом эта идиотская ситуация с Ихабом, теперь вот Мариб…

Прикрываю глаза. Пульс слегка замедляется. Значит, хотя бы на эти неспокойные дни она выведена из игры…

— Иди, Лейс. Будь с ней все эти дни. Ты нужен мне сейчас там, а не в гареме. Постарайся подготовить Виталину к ее новой реальности.

— Повинуюсь, господин- ретируется он.

А я перевожу глаза с сонных глиняных домов, облепивших отроги скалистых гор, на небо…

Снова россыпь звезд. Снова бархат ночи, который отчаянно хочется делить с желанной. Укрываться этим бархатом, предаваться любви…

В моей жизни все было спокойно и четко, пока не появилась она…

Проклятие, гром среди пустыни в дикий зной…

Я ведь отпустил ее…

Я ведь смирился с ее волей. Дал ей шанс жить в своем мире.

Она стала для меня аль-Сухейль. Далекой звездой на небосклоне. Я смотрел на нее- знал, что она есть, но понимал, что она далеко, недоступна…

Из тысяч звезд я выбрал именно эту- потому что понимал, что это единственная звезда, которую она не видит… Сама мысль о том, что она вот так же точно может сейчас смотреть на небо и видеть эту звезду- разъедала изнутри… Так пусть будет та, что доступна взору только в моей стране. Там, куда она ехать отказалась. В моем мире, который она отвергла.

Наверное, это моя озлобленность и чувство, что терять нечего, привели меня к успеху.

Если бы я жил в грезах нежной любви, не было ни переворота, не железной воли на воссоединение разрозненных земель.

Не было бы женщин, союзами с которыми я выстраивал боевые и стратегические альянсы с крупнейшими кланами этого региона.

Фиалка не цветет в Йемене. Здесь нет такого цветка. Она не должна была появиться тут. Но появилась.

Когда морская таможня доложила мне про вхождение яхты Аккерта в территориальные воды, я даже не поверил.

Его имя шрамом жгло мою душу. Я знал, что они поженились. Знал, что старик решил тем самым обеспечить финансовое благополучие доченьки перед смертью.

Я был ее недостоин, а он… Ничтожный работорговец, порочный изнутри, коррумпированный…

Эмоции сбоили.

Сбоили, когда она осмелилась смотреть на меня со страхом.

Там не было грусти или сожаления. Там был только чертов страх!

Женщина, которая дрожала от страсти в моих руках, теперь смертельно меня боялась… Как же это ввергало в ярость!

А потом их побег!

Я понимал, что Аккерт взял ее с собой как разменную монету!

Он бы продал ее при необходимости караванщикам, а может быть, натравил на нее диких зверей, если бы встала угроза выживания…

Мысль о том, что она одна в пустыне, ввергла меня в ужас и дикий гнев одновременно. Труса привезли, а Вита осталась там одна… Среди охлажденных стужей ночи песков, среди опасности и враждебного мира…

Я не ждал охраны. Я должен был найти ее сам… Сам!

А когда нашел…

Как же мне хотелось прижать ее и шептать о том, что ни одной ночи не было, чтобы я не вспоминал о ней, глядя на звездное небо, но…

Мы с ней слишком далеки от тех нас, что могли быть откровенны и не скрывать свое истинное лицо.

Я другой. Она другая.

И наши новые роли не переписать…

Мой вариант спрятать ее от интриг среди рабынь Фатимы оказался провальным. Она все равно попала в эпицентр. Слишком красива… А может мой взгляд слишком выразителен, когда я смотрю на нее…