Чтение онлайн

Барак прибыл в назначенное место с отрядом из трех или четырех тысяч человек и в течение двух или трех дней он оказывал султану должное уважение. Однако поскольку последнего сопровождало менее пятисот человек, Бараку пришло в голову жениться на матери султана. Поднявшись выше положения себе подобных, он уселся на одном ковре с султаном и усадил своих слуг рядом с одним из его эмиров. Во время беседы он стал называть его «дорогое дитя» и отправил доверенных людей просить руки его матери. Видя, как обстояли дела и не имея возможности предотвратить [ход событий], султан предоставил право принять решение своей матери. Она, в свою очередь, сначала долго отказывалась и отвергала это предложение, являя страх и отчаяние, но потом уступила, и свадьба состоялась. И после многочисленных требований она вместе с несколькими своими домашними надела кольчугу под тунику [1344] и вошла в дом [Барака], где был заключен брак. И дух Фирдоуси (да усладит его аромат Рая!) именно эти обстоятельства, вероятно, описывал в своих строках:

И сейчас самое время привести строки прекрасного ученого Фарид ад-Дина из Байхака, написанные о человеке, ставшем везиром после Шараф аль-Мулька:

Когда минуло несколько дней после того как Гияс ад-Дин прибыл в город, двое родственников Барака /206/ обратились к нему с такими словами: «Бараку нельзя доверять. Мы нашли возможность покончить с ним. Ты султан, и мы твои покорные рабы». Однако благородство его души и чистота его сердца не позволили ему нарушить торжественные обещания, а сила его веры не дала ему нарушить клятву, и он ничего не предпринял.

Но поскольку пришло время падения их дома и возвышения династии мятежников, один из самых доверенных слуг Гияс ад-Дина тайно сообщил Бараку об этом деле, и тот немедленно допросил и своих родственников, и Гияс ад-Дина. Они признались в заговоре, и тогда он велел в первую очередь сей же час четвертовать своих родственников в присутствии всего народа, а также задержать султана и всех, кто был с ним связан. И через неделю или две на шею султану надели веревку, чтобы задушить его. Он воскликнул: «В конце концов, разве мы не заключили соглашение не злоумышлять друг против друга? Как же можешь ты утверждать, что договор этот был нарушен, если не было никаких поспешных действий?» Его мать услыхала голос своего сына и поняла, что он просунул голову в петлю. От горя и жалости к своему ребенку она не смогла сдержаться и стала причитать и стонать, и ее тоже задушили. И точно так же они отправили в горнило смерти все его войско, разорвав свои договоры, нарушив свои клятвы и бросив пыль в глаза своей веры.

Как долго, о вращающееся Небо, ты, своими хитростями и обманом, с помощью своего притеснения и угнетения, будешь помещать султанов в оковы шайтанов и делать так, что низкая чернь управляет благородными эмирами, и ввергать королей в бездну, и возносить никчемных людей из пропасти унижения и сажать их на трон славы? И, о мой мудрый, но беззаботный друг, воспользуйся советом, заключенным в этих словах: не попадай в оковы властолюбия, и взгляни на эти события внимательным оком, и отступи, чтобы виселица не стала местом успокоения для твоей головы.

Когда султан Мухаммед вернулся из Ирака, он передал то королевство своему сыну Рукн ад-Дину, имевшему прозвище Гур-Санджи [1347] , вместе с придворными и снаряжением, достойными такого королевства и такого султана, и /209/ в с его свитой он отправил туда Имад аль-Мулька из Саввы, чтобы он стал атабеком и управлял той страной. Когда Рукн ад-Дин прибыл в Рей, местные правители в Ираке, объединившись, подняли против него мятеж, и султан Мухаммед послал на помощь своему сыну Шараф ад-Дина, амир-и-маджлиса, который был евнухом (khadim), с войском. Он напал на врага и разбил его и захватил в плен большую часть эмиров Ирака. Однако он не причинил никому из них никакого вреда и пощадил всех; и, восстановив их власть и сохранив их жизни, на что они уже и не надеялись, он простил их вину и ошибки, а кроме того, выделил каждому из них земельные владения. Из-за этой доброты они стали его верными слугами и очистили свои помыслы от раздоров и разногласий.

Когда пришло известие о том, что султан Мухаммед бежал из Трансоксании, Рукн ад-Дин послал к нему Имад аль-Мулька, чтобы тот уговорил его прибыть в Ирак, пообещав оказать ему помощь, и сам отправился навстречу своему отцу. Однако тот не смог ничего поделать, и поскольку султан проследовал в Мазендеран, Рукн ад-Дин отправился в Керман. С небольшой свитой он прибыл в Гувашир [1348] , где оставалась часть войска мелика Зузана. Он открыл двери казны мелика Зузана и раздал ее содержимое войску. И оттуда он вновь направился в Ирак

По его прибытии в Исфахан вокруг него собрались разрозненные отряды и отдельные военачальники, и таким образом его сила увеличилась. /210/ Однако кади Исфахана не мог избавиться от сомнений и потому держался в стороне, проявляя осторожность и осмотрительность. Султан Рукн ад-Дин, со своей стороны, счел за лучшее не оставаться в городе, он покинул его и разбил палатки за его стенами. Тем не менее войска постоянно прибывали и уходили, и жители города, по приказанию кади, устроили беспорядки и стали осыпать их с крыш градом стрел и камней. Почти тысяча человек были убиты или ранены, и войско Рукн ад-Дина, в свою очередь, также перебило множество горожан. По этой причине Рукн ад-Дин отправился из Исфахана в Рей, где оставался два месяца. Когда монгольское войско, возглавляемое... [1349] , прибыло вновь, он отбыл в крепость Фирузкух [1350] . Монголы осадили ее и через пять или шесть месяцев вынудили его выйти из крепости вместе со всеми, кто там находился. Как они ни принуждали его, он отказался встать на колени, присягая им в верности, и в конце концов они предали его смерти, а с ним и всех его слуг и гарнизон крепости.

Как узнать, когда Судьба покажет один их своих фокусов, которые она проделывает с помощью чаши фокусника Неба с такой ловкостью, что ее руку нельзя увидеть? Или ее рука, не встречая препятствий, вложит кубок с ядом в руку [ее жертвы], и нет возможности бросить кости еще раз (dost bar dost). О мой друг, с этим ничего нельзя поделать, и, чтобы не навлечь на себя несчастье, воздержись от каких-либо поступков. Твердо ступай в центр круга смирения и моли Всевышнего о помощи. И не делай ни одного шага вперед, чтобы не угодить в ловушку.

Барак-Хаджиб и его брат Хамид-Пур [1351] были родом из Каракитая, и в правление хана Каракитая Хамид-Пур участвовал в нескольких посольствах к султану. Когда был захвачен в плен Таянгу из Тараза, они были доставлены вместе с ним и добились успехов на службе у султана: Хамид-Пур со временем стал эмиром, а Барак был назначен хаджибом. Когда султан собрался в Трансоксанию, он оставил Хамид-Пура в Бухаре с несколькими тысячами человек, и в начале междуцарствия тот также исчез. А что до Барака, тот отправился в Ирак к Гияс ад-Дину и поступил к нему на службу, став одним из его главных эмиров и получив титул кутлук-хана. После подтверждения клятв и договоров Гияс ад-Дин назначил его командующим войска Исфахана.

Когда пришло известие о приближении монгольской армии под командованием Толан-Черби [1352] , он попросил у Гияс ад-Дина разрешения /212/ отправиться в Исфахан, а после этого последовать со своей свитой в Индию через Керман. Когда он прибыл в Джируфг [1353] и Камади [1354] , молодые воины в крепости Джувашира уговорили Шуджа ад-Дина Абуль-Касима преследовать их и напасть на них и захватить китайских рабов. В погоню за ними устремилось от пяти до шести тысяч человек, взиравших на них как на богатую добычу — нет, как на стол, накрытый для обеда. И когда это полчище приблизилось, Барак-Хаджиб и его люди поняли, что время пришло, и он приказал женщинам также надеть мужское платье и приготовиться к бою. Враг разделился на четыре части и напал с четырех сторон. Отряд тюрков из войска Шуджа ад-Дина перешли на сторону Барака по причине их расового родства. Поблизости находились две деревни, обнесенные стенами (hisar), одна из которых называлась Харк [1355] , а другая — Аббаси. Люди Шуджа ад-Дина отправились в эти деревни, чтобы укрыться там. Тюркские воины Барака набросились на них подобно сверкающей молнии, разрезающей облака, и отделили таджиков друг от друга, оставив множество их лежать мертвыми на равнине. Шуджа ад-Дин с некоторыми из своих людей укрылись в обнесенной стеной деревне. Они выдерживали осаду день или два и, не имея запасов, вынуждены были выйти из деревни. Шуджа ад-Дин был взят под стражу и закован в тяжелые цепи, и после того Барак-Хаджиб повернулся и отправился в Джувашир. Шуджа ад-Дин в цепях был доставлен к воротам города (hisar), чтобы его сын в обмен на его жизнь сдал крепость. Сын не обратил на него внимания, и он был предан смерти; и они осадили город и крепость.