Чтение онлайн

На следующий день прибыли и его спутники; и он был принят в круг первых людей государства. Позже прибыли мелик /253/ Садр ад-Дин, ходжа Фахр ад-Дин Бихишти и другие вельможи, которых задержали снег и стужа, и им было милостиво позволено вручить подарки (tikishmishi). Когда они окончили вручение даров, Император приказал расследовать полбжение земель и народа, и эмир Булгай и некоторые [другие] эмиры вызвали их всех и стали расспрашивать меликов и садров. Тогда эмир Аргун сделал устный доклад о беспорядке в финансах и нехватке поступлений от налогов, вызванной бесконечной чередой незаконных поборов и толпой грубых ельчи и сборщиков налогов; и признал и подтвердил недостатки, причиной которых был беспорядок в делах, который, в свою очередь, был вызван условиями настоящего времени. Поскольку его признание халатности в управлении делами и его оправдания подкреплялись простыми и очевидными доказательствами, Император Мира выразил ему свое одобрение, не забыл он и об услугах, оказанных ему эмиром Аргуном в прошлом, и он отметил его еще большей благосклонностью и от избытка доброты и милости выделил его из всех равных ему. Менгу-каан тогда приказал всем присутствовавшим садрам собраться вместе и найти способ облегчить участь народа и так управлять страной, чтобы жизнь бедняков стала легче, а земли вновь процветали. Ибо единственное, что занимает мысли Императора, — это чтобы благоухание ветра справедливости достигло четырех концов света, а рука тиранов и угнетателей перестала причинять вред подданным его государства, чтобы молитвы слуг Божьих включали просьбы послать ему день ото дня увеличивающуюся удачу, и чтобы блаженство этой удачи соединилось с наступлением благословенной эпохи. Более того, нет ни малейшего сомнения в том, что каждый из них лучше всех знает, каковы интересы его страны, и лучше всех осведомлены о причинах существующего зла и по причине этой осведомленности лучше всех знают, как исправить это зло. Поэтому Император велел, чтобы после серьезного размышления /254/ каждый из них написал, что он считает в своей стране добром, а что злом, и какова причина этого, и как это можно исправить, чтобы он мог приказать провести необходимые реформы, какие ему подскажет его высокий ум. Ибо не секрет, что искусный врач, прежде чем назначить лечение, изучает симптомы болезни, ее причины и ее остроту или мягкость, и помогает себе, слушая биение пульса и рассматривая другие признаки, и когда причины и симптомы болезни известны, лечение становится нетрудным делом, и он смешивает свои порошки сообразно конституции [пациента]. А справедливость Императора подобна милосердному лекарю, который изгоняет болезни гнета и притеснения из организма мира одним-единственным лекарством устрашающей жестокости; нет, это дыхание Иисуса, которое в один миг возвращает к жизни жертву несправедливости.

В соответствии с его приказом каждый из них написал отчет, в котором описал горести этого мира, и на следующий день всем им было велено явиться в место проведения аудиенций. Они были приведены к Императору и стали обсуждать благосостояние народа и земель в вышеописанной манере, и сутью их заключений было, что различные налоги (ikbrajat) и разнообразные поборы (iltimasat) с жителей были [слишком] многочисленны, что бегство последних объяснялось этой причиной и что размер налогов должны быть твердо определен, как это было сделано в Трансоксании министром Ялавачи, который ввел то, что получило название купчур, в соответствии с которым размер ежегодных платежей каждого человека определялся исходя из его достатка и платежеспособности, и после того как он внес этот ежегодный установленный платеж, от него нельзя уже ничего требовать в этот год, нельзя также подвергать его и другим поборам. И так они пришли к решению, и Император отдал распоряжения, чтобы платеж богатого человека был установлен в размере десяти динаров и далее бы соразмерно снижался, и так до бедняка, который должен был заплатить один динар, и все поступления из этого источника должны были пойти на оплату расходов (ikhrajat) на содержание наемного войска (hashar), ямов и послов. Кроме этого ничего нельзя было требовать от них и нельзя было забирать у них незаконными поборами [1449] , нельзя было также брать взятки. И для каждого /255/ обстоятельства и непредвиденного случая он издавал ясу, и некоторые из них упоминаются в главе о восшествии на престол Менгу-каана [1450] .

И когда были объявлены указы и ясы, а дела этих стран возложены на эмира Аргуна и управление ими передано в его руки, Император прежде всего выдал ему ярлык и пайцзу с головой тигра и назначил Найматая [1451] и Турумтая [1452] его нукерами, и также было назначено по эмиру в качестве нукера от каждого из братьев, т.е. Кубилая [1453] , Хулагу, Ариг-Боке [1454] и Моге [1455] . После этого он издал ярлык о принятии различных яс, главной целью которых было облегчение жизни населения, а также выдал ярлыки и пайцзу тем, кто сопровождал Аргуна. Из меликов Насиду ад-Дину Али-Мелику, который был в действительности помощником эмира Аргуна, были поручены все земли, и в особенности тумен Нишапура и Туса, а также тумены Исфахана, Кума и Кашана. Садр ад-Дин, мелик всего Аррана и Азербайджана, был утвержден в своей должности. Управление Гератом, Систаном, Балхом и всей той областью было поручено мелику Шамс ад-Дину Мухаммед-Карту [1456] , а эмиру Махмуду были отданы Карман и Санкуран [1457] . Всем им Император вручил по пайцзу с головой тигра, а все остальные получили по золотой или серебряной пайцзу, а также по ярлыку сообразно их положению; после чего он простился с ними. И все, кто прибыл вместе с ними, были сосчитаны, и каждому он подарил хитайское платье, даже сопровождавшим их погонщикам ослов и верблюдов; и, удостоенные великой чести и милости, они по приказу хана отправились в путь в свите эмира Аргуна. Автор этой истории и Сирадж ад-Дин Шуджаи задержались на несколько дней. Они получили ярлык и пайцзу, утверждавшие в должности сахиб-дивана отца автора этих строк и Сирадж ад-Дина, который был битикчи, представлявшим Беки (после ее смерти эта должность стала подотчетна Ариг-Боке), а затем отбыли в месяц раджаб 651 года [август-сентябрь 1253].

Когда эмир Аргун прибыл в Хорасан, явились все министры (ashrab) и садры, и он велел зачитать ярлыки и растолковал ясы Менгу-каана чиновникам по сбору налогов (?ummal) и мутасаррифам. И с каждого он взял письменное обещание, что он не нарушит их положения и не будет относиться с пренебрежением к тому, что изложено в них; и что тот, кто совершит что-то противное им и допустит притеснение жителей, тем самым становится преступником и подвергает себя наказанию. И в соответствии с королевским указом он назначил эмиров и секретарей, которые несколько дней вместе размышляли о том, каким должен быть купчур, который было приказано ввести. Наконец было решено, что после проведения переписи его размер должен составить 70 рукнийских динаров в год с десяти человек, которые должны выплачиваться ежегодно. После этого он назначил эмиров и секретарей, которые должны были организовать проведение переписи и сбор купчура. В Хорасан и Мазендеран он назначил двух или трех монгольских эмиров, которые прибыли как представители принцев, а также Наку, своего собственного родственника, ходжу Фахр ад-Дина Бихишти, улуг-битикчи, и министра Изз ад-Дина Тахира, [своего] полномочного заместителя (nayib-i-mutlaq). В Ирак и Йезд он отправил Найматая и моего отца, сахиб-дивана, хотя большой палец (shast) Судьбы завязал года последнего /257/ шестидесятым (shast) узлом и ослабил силу его страстей и желаний; он устал от службы в диване и питал к ней отвращение и, [вовремя] опомнившись перед падением в омут сожалений, он решил укрыть ноги подолом довольства и наверстать попусту растраченное время. На эту тему он написал следующую двуязычную киту.

Однако, поскольку эмиры не дали согласия на его отставку, мой отец против своего желания отправился в Ирак. Когда он прибыл в район Исфахана, он был сражен болезнями, которые взаимно усилили друг друга, и вручил свою душу Богу, отправившись с привала смерти в путешествие к вечности.

Емир Аргун отправил также Турумтая и Сарик-Буку [1462] вместе с меликом Садр ад-Дином обеспечить проведение переписи, деление на тысячи и введение купчура при содействии ходжи Маджд ад-Дина из Тебриза.

Сам он тем временем отправился ко двору Бату, чтобы уладить кое-какие дела, и ходжа Наджм ад-Дин [1463] сопровождал его до орды Бату. Дела эти были рассмотрены сообразно указу Менгу-каана и его собственному толкованию. Затем он отправился через Дербент в Грузию, Арран и Азербайджан и завершил работу по проведению переписи, введению купчура и оценке величины налогов, после чего выехал в Ирак.

А в его отсутствие при Императорском дворе некие люди объединенные злобой и враждой к нему, добыли ярлык [о направлении] Джамал ад-Дина Хасс-Хаджиба ревизором. Прибыв в Хорасан и не найдя там никого, он приступил к проверке счетов и простер руку захвата и присвоения.

Когда эмир Аргун закончил свои дела в Ираке и Азербайджане, он поспешил повидаться с принцем Хулагу, которого он настиг в Кише [1464] . Заручившись его поддержкой и покровительством, он продолжил свой путь ко двору Менгу-каана и прибыл в Хабаран. После того как /259/ он покинул ставку Хулагу, к последнему явился Джамал ад-Дин Хасс-Хаджиб и положил перед ним список всех министров, меликов, эмиров и начальников, сказав: «Я располагаю обвинениями против каждого из них и должен отправиться ко двору Менгу-каана». Хулагу отвечал: «Это дело эмира Аргуна и должно быть решено так, как он сочтет нужным. По велению Менгу-каана и с нашего согласия мы вложили ключи правления теми странами в его руки». А в тот список Джамал ад-Дин включил и имя автора этих строк. Когда принц дошел до моего имени, он сказал «Если есть против него какое-то обвинение, пусть о нем будет доложено в моем присутствии, чтобы сейчас же разобраться с этим делом и принять решение». Джамал ад-Дин пожалел о сказанном и, извинившись, удалился; а вернувшись оттуда, он в Мерве присоединился к эмиру Аргуну.

В это время между последним и ходжой Фахр ад-Дином завязалась такая дружба, какой между ними не было прежде, и они отправились ко двору в месяц раби 1654 года [март-апрель 1256], а вести дела под началом принца Хулагу и управлять Ираком, Хорасаном и Мазендераном эмир Аргун назначил своего сына Керей-Мелика, эмира Ахмада и вашего покорного слугу.

Когда эмир Аргун прибыл в орду Императора Мира, несколько клеветников и доносчиков уже поджидали там его прибытия, надеясь замыслить против него какое-нибудь дело или придумать какой-нибудь план, чтобы навредить его фортуне, которой покровительствовал сам Всевышний. К этим людям присоединились Хасс-Хаджиб и некоторые другие. Они изложили свои обвинения, и хитайские писцы принялись изучать счета, а эмиры яргу начали расследовать дело эмира Аргуна. Поскольку благоволение Судьи Вечного Суда все еще сопутствовало его делам, его враги не добились ничего, кроме испытаний и несчастий и позора и сожалений. Некоторые из зачинщиков умерли, находясь в орде, Хасс-Хаджиба и других доносчиков [Император] передал эмиру Аргуну; и одни из них были преданы смерти на месте, а другие казнены по прибытии в Тус. /260/ А что до Хасс-Хаджиба, он был отправлен назад под стражей и всего с одной лошадью.

После того как перепись в провинциях была завершена, Император Мира разделил их все между своими родственниками и братьями, о чем будет рассказано в надлежащем месте. И поскольку касающийся Небес балдахин Менгу-каана перемещался теперь в направлении самых отдаленных земель китаев, эмиру Аргуну вновь было велено вернуться в подвластные ему страны со всеми его меликами и эмирами; и он был отмечен особыми почестями и милостями. А что до эмиров и меликов, то те из них, кто не был удостоен пайцзу и ярлыков в первый раз, теперь их получили. Ходжа Фахр ад-Дин Бихишти умер в орде. Его должность была передана его сыну Хусам ад-Дину Амии-Хусейну, хотя он и был младше других его сыновей, потому что он мог читать монгольские тексты, написанные уйгурским письмом [1465] , а это в наш век стало основой учености и всяческих умений [1466] . На должность улуг-битикчи, представлявшего Бату, был назначен ходжа Наджм ад-Дин, а другие битикчи, мелики и эмиры сохранили свои должности. Ходжа Наджм ад-Дин после этого отправился ко двору Бату.

Эмир Аргун прибыл в Хорасан в месяц рамадан 656 года [сентябрь 1258] и, поскольку он стал свидетелем того, как велись важные дела двора, и узнал это искусство, а также методы расследования и дознания, применяемые там, он тщательно изучил отчеты, наказал некоторых мутасаррифов и назначил своим заместителем по делам дивана и личной [1467] казны ходжу Изз ад-Дина — человека, чья душа была также чиста, как и его имя [1468] и чьи знания и способности были известны всему человечеству. Узы близкого родства и дружбы, не оскверненные лицемерием, не позволяют мне углубляться в эту тему, поскольку