Чтение онлайн

Из крепости бежал стражник [и сказал], /213/ что покажет им к ней путь, который не охранялся, и приведет в нее этим путем их войско. Барак ободрил его множеством обещаний, но из осторожности не стал принимать его слова на веру и попросил письменных обязательств. Следующей ночью этот человек пришел в крепость и тайно вывел оттуда свою знакомую девушку (sarpushida) [1356] , и повел их путем, о котором говорил. На рассвете они ударили в барабаны и подняли крик, захватили крепость и растворили ее ворота настежь. Барак в тот же день отправил туда свою тяжелую поклажу, а вслед за тем они осадили сына Шуджа ад-Дина, который находился в городе (hisar).

Неожиданно пришло известие о том, что Джелал ад-Дин приближается со стороны Индии. Барак-Хаджиб послал ему всевозможные угощения, а вслед за этим отправился лично предстать перед ним и предложить султану руку одной из своих дочерей. Когда султан прибыл и состоялась его свадьба с дочерью Барака, он отправил гонцов к сыну Шуджа ад-Дина с сообщением о своем прибытии и приказанием явиться к нему. Тот отвечал, что не поверит их словам, пока своими глазами не увидит балдахин султана. Султан лично подъехал к городу (рцаг), и он тотчас поспешил предстать перед ним, послав вперед всевозможные подарки. После этого он взял меч, облачился в саван и явился к султану. Он был милостиво и благосклонно принят, и султан вошел в город.

Барак вошел в город вместе с султаном. Однажды последний отправился на охоту с большей частью своей свиты, но Барак отказался покинуть город, сказавшись больным. Султан понял, что он остался, чтобы поднять мятеж, и, желая проверить его, он послал к нему гонца с повелением явиться, чтобы обсудить важные дела. Барак отвечал, что завоевал эти земли своим мечом и что они были неподходящим местом для королевской резиденции. Эти крепости должны находиться в надежных руках, а он был старым слугой и заслужил беспорочной службой /214/ это право. Он находился уже в преклонных годах и не имел сил разъезжать туда-сюда. Его намерением было молиться за августейший дом султана в этой крепости, и если бы султан пожелал войти в нее, это оказалось бы невозможным.

Не имея времени, султан послал ему примирительный ответ и отправился в Шираз.

Барак-Хаджиб укрепил свое положение. Он захватил весь тот край, и у него скопились огромные запасы снаряжения. Предав смерти султана Гияс ад-Дина, искавшего его помощи и защиты,

он отправил гонца к Предводителю Правоверных объявить о своем переходе в ислам и попросил пожаловать ему титул султана. Его просьба была удовлетворена, и он был удостоен права называться кутлук-султанам. И его власть усиливалась день ото дня, а численность его свиты и войска непрестанно росла, пока однажды эмиры, осаждавшие Систан [1358] под началом Тайир-Бахадура, не прислали к нему гонца с требованием сдаться и просьбой прислать войска и оказать помощь. А Барак-Хаджиб был мудрым человеком и видел, что власть находится в руках семени Чингисхана. Поэтому его решением стало сообщить послам о согласии с их приказаниями и о подчинении им и своей покорностью защитить себя от несчастий. Он ответил, что справится с Систаном своими собственными силами, не причиняя беспокойства монгольскому войску, но что сам он слишком стар и более не может путешествовать, а потому пришлет ко двору своего сына. Он закончил необходимые приготовления и в... году [1359] послал к Кану Рукн ад-Дина Ходжу Мубарака.

Не успел Рукн ад-Дин прибыть к месту назначения /215/, когда пришло известие о кончине его отца и захвате власти в Кермане его двоюродным братом со стороны отца, Кутб ад-Дином. Тем не менее он, не останавливаясь, проследовал дальше и прибыл ко двору. Каан, по своему обыкновению, оказал ему всевозможные почести и, поскольку он первым явился ко двору и узрел лицо Императора, он пожаловал ему королевство Керман и ярлык, по которому к нему перешел титул кутлук-султана, который носил его отец. Чинкай стал его наставником, а Кутб ад-Дину было приказано прибыть ко двору и явиться к Императору. После возвращения Рукн ад-Дина Кутб ад-Дин отправился в путь с тяжелым багажом. Проследовав по дороге, ведущей в Хавис [1360] , он подошел к Зузану, откуда проследовав ко двору. Он некоторое время находился [при Каане], а затем был отдан приказ, чтобы он отправился в земли китаев и поступил на службу к Махмуду Ялавачи. Подчинившись этому приказу, он провел значительное время с Ялавачи, который отнесся к нему как добрый отец, оказав ему почести и проявив уважение к его званию.

Когда состоялся курилтай Гуюк-Хана, султан Кутб ад-Дин также принял в нем участие и пожелал вновь управлять султанатом. Но Чинкай, будучи наставником кутлук-султана Рукн ад-Дина, воспрепятствовал этому, и был отдан приказ — также, как перед тем повелел Каан, — чтобы он оставался при министре (sahib) Ялавачи, а за султаном Рукн ад-Дином была бы сохранена назначенная ему должность.

Рукн ад-Дин, таким образом, продолжал управлять землями Кермана и уплачивал установленную дань в балишах и верблюдах эмирам, назначенным для ее сбора до тех самых пор, пока /216/ трон Империи не был осчастливлен восхождением на него Менгу-каана. Тогда Кутб ад-Дин отправился ко двору в сопровождении министра Ялавачи, и Менгу-каан принял их милостиво и пообещал оказать им всяческое покровительство. Он назначил его султаном того края [1361] и отправил с ним монгола-баскака. Когда они достигли Герата, Кутб ад-Дин послал вперед гонцов, чтобы известить Рукн ад-Дина о милости, оказанной ему Императором мира, и велел ему явиться, чтобы заслушать ярлык.

Рукн ад-Дин понял, что времена изменились. Он отослал гонцов назад и в рамадан 650 года [декабрь 1252-январь 1253] забрал из своего имущество все, что смог, и в сопровождении тех из своих слуг, у которых были причины опасаться Кутб ад-Дина, отправился в Луристан. В Йезде к нему присоединился сын его сестры Ала ад-Даула [1362] вместе со своей матерью, и стало известно, что они направились в Багдад и отправили послание Предводителю Правоверных... [1363] . Однако они не знали, какой путь избрать, поскольку если бы [халиф] принял их, их отношения [с Менгу-кааном] испортились бы еще больше. Поэтому Рукн ад-Дин оставил большую часть своего багажа в Луристане, а сам отправился ко двору. Когда он достиг Гирдкуха, животные, отпущенные пастись на ниве средь бела дня, еретики послали отряд, чтобы захватить их, когда они спали после обеда, а их кони мирно щипали траву, и заставить испить напиток смерти. /217/ Рукн ад-Дин не спал, и когда появилась банда этих несчастных, он вскочил на коня вместе с пятью или шестью другими, чьи кони были оседланы, и отчаянно сражался, и вскоре остальные его спутники оседлали своих коней и присоединились к нему, и, перебив большую часть еретиков, они продолжили свой путь. На следующий день прибыл Бука и из-за этой битвы он испытывал к Рукн ад-Дину глубокое почтение и оказал ему большое уважение. И оттуда он отправился ко двору Императора мира Менгу-каана. (Мне довелось встретить его в Алмалыке в рамадан 651 года [октябрь-ноябрь 1253], когда я возвращался из великой орды Менгу-каана; было видно, что страх и ужас овладели им, а свет удачи и процветания погас для него).

Когда он прибыл к Менгу-каану, пришло сообщение от Кутб ад-Дина о том, что он направлялся в сторону Багдада; и Кутб ад-Дин лично отправился вслед за ним. Оба они были допрошены, и в конце концов его передали Кутб ад-Дину, чтобы он осуществил то, что предначертали для него Судьба и Рок; и он предал его мечу уничтожения. Кутб ад-Дин тогда решил, что королевство Керман было очищено от следов притеснений, Фортуна, против своего обыкновения, оказалась верной любовницей. Прибыв в свою столицу и подчинив все окрестные земли, он несколько раз приезжал ко двору Хулагу и был отмечен всевозможными милостями, /218/ как вдруг Смерть внезапно набросилась на него из засады Фортуны, и в 656/1258 году он скончался.

Первым эмиром, назначенным правителем Хорасана и Мазендерана, стал Чин-Темур, по происхождению каракитай [1364] , которого Туши поставил баскаком Хорезма в то время, когда этот город был завоеван. Когда Император мира Каан назначил Чормагуна правителем Четвертой страны [1365] , он издал ярлык о том, что вожди и баскаки повсюду должны собрать войска и оказать содействие Чормагуну; и Чин-Темур выступил из Хорезма через Шахристан и в то же время предоставил в расположение Чормагуна других эмиров, представлявших принцев. Так же и Чормагун предоставил в его распоряжение по эмиру от каждого принца и сына принца: Кул-Болат [1366] представлял Каана, Нозал [1367] — Бату, Кызыл-Бука [1368] /219/ — Чагатая и Йеке [1369] — Соркотани-беки. В то время Коргуз [1370] был членом свиты Чин-Темура и вскоре был назначен на должность казначея.

Чин-Темур призвал все страны, встречавшиеся ему на пути, покориться, в том числе такие города, как Язир, Ниса, Кукрух [1371] и Джаристан [1372] ; и своей добротой он завлек их в аркан послушания, а тех, кто поднимал мятежи, он укрощал силой оружия.

Когда Чормагун уезжал, в Хорасане было неспокойно. Никоторые города он подчинил и поставил в них баскаков, однако другие все еще не продели голову в ворот покорности. Повсюду объявлялись тюрки и мятежники и сеяли смятение среди людей, и часто сброд и чернь (runud va aubah) одерживали верх, так что область, которая была покорена и в которой установился мир, вновь ввергалась в пучину хаоса из-за этих бедствий и волнений. Так, Карача и Яган-Сонкур, эмиры султана Джелал ад-Дина, устраивали набеги на Нишапур и подчиненные ему земли; и поскольку умы людей все еще /220/ смущали сообщения о султане, в том крае не было мира. И порой какой-нибудь эмир появлялся в некой местности и воздвигал крепость на вершине горы. Люди нападали друг на друга и захватывали в плен и убивали один другого, и баскаки, оставленные повсюду Чормагуном, были перебиты Карачей и его тюрками, которые уничтожали всякого, кто хотя бы помыслил о том, чтобы покориться монголам.

И по этой причине Чин-Темур отправил в Нишапур Кул-Болата, чтобы тот покончил с Карачей. Мой отец вместе с некоторыми вельможами и знатными людьми прочел стихи бегства и, покинув тот город, отправился в Тус. А в то время во внутреннем городе Туса жил человек по имени Тадж ад-Дин Фаризани [1373] , который превзошел всех неверных в убийствах и предательстве и захватил крепость в Тусе. Когда мой отец и вельможи прибыли туда, они послали к нему надежного человека, чтобы сообщить ему о своем прибытии и попросить убежища, ибо «утопающий хватается за соломинку». Он ободрил их ложными посулами, и они, положившись на его лицемерные слова, отправились в путь и пришли к той крепости.