Чтение онлайн

— А вы ранняя пташка, — прокомментировал мужчина. — И выглядите очень соблазнительно в deshabillee42.

Румянец залил мои щеки, несмотря на все мои усилия казаться бесстрастной в отношении его возмутительного комплимента.

— Gracias, — сказала я. — И я не в неглиже.

Мистер Хейс изогнул бровь.

— Вы прекрасно поняли, что я имею в виду.

— Вы хоть ложились?

Он усмехнулся.

— Я подремал пару часов, благодарю за заботу.

Я многозначительно посмотрела на молодую женщину, стоящую рядом с ним.

— Вы не собираетесь нас представить?

Он наклонил голову.

— Это Колетт. Она будет вашей горничной сегодня.

Она склонила голову и пробормотала:

— Bonjour, mademoiselle.43

Мой французский оставлял желать лучшего, но мне удалось ответить на ее приветствие.

— Рикардо заказал билет на поезд, отправление пять часов пополудни, — сказал Уит. — Ночь вы проведете в Александрии, а корабль до Аргентины отправляется завтра ранним утром. Он еще ищет сопровождающего, который будет с вами на протяжении всего пути, — уголки его рта глубоко запали, а в голубых глазах затаился веселый блеск. — Боюсь, больше не придется надевать черное и притворяться вдовой в трауре.

— Я смотрю, все решено, — сухо сказала я. — Хотя не было острой необходимости сообщать мне об этом столь ранним утром.

— Я же говорил вам, — произнес он, разглядывая свои ногти. — Ваша изобретательность была принята к сведению. Я не собираюсь больше рисковать.

Я схватилась за дверную ручку, упрямо сжав губы.

— Колетт поможет вам собраться, одеться и так далее, и тому подобное, — добавил мистер Хейс с огромным зевком.

Я приподняла бровь.

— Долгая ночка?

Улыбка исказила правую часть его лица, очаровательно поддельная. Вероятно, как и его совесть.

— Неужели вы не слышали о баре Шепарда? О нем ходят легенды. Сильнейшие мира сего собираются там, чтобы сплетничать, заключать сделки, манипулировать и предаваться пьянству, — мистер Хейс цинично усмехнулся. — Мой тип людей.

— Что за приключение! Раз уж вы упаковываете меня, как почтовое отправление, полагаю, мне не представится возможности увидеть все своими глазами.

— Юным леди там не место, — сказал он. — Из-за ранее упомянутых сплетен, сделок, манипуляций и пьянства. Очевидно, ваша чувствительная психика не выдержит такого уровня распутства.

Тонкая нотка сарказма в его тоне меня заинтриговала. Я открыла было рот, чтобы ответить, но он уже отвлекся на горничную. Колетт с любопытством посмотрела на меня, когда я пыталась объяснить ей на ломанном французском, что не нуждаюсь в ее услугах. Мистер Хейс разразился беззвучным смехом вследствие моего, вероятно, плохого произношения.

— Мне не требуется горничная, чтобы одеваться или помогать собирать вещи, — повторила я. — Зачем беспокоиться, если я не выйду из этого номера?

— Колетт останется, — сказал Хейс, а затем повернулся к девушке и быстро что-то заговорил по-французски. Звучало так, будто он декламировал стихи, и мне было стыдно от этой мысли.

— Вы свободно говорите по-французски, — с досадой произнесла я. — Ну естественно. Что вы сказали?

Мистер Хейс ухмыльнулся.

— Я просто предупредил ее о вашей склонности к коварству.

Колетт обошла меня, чтобы пройти внутрь. Я пропустила ее вперед, потому что не хотела ругаться в оживленном коридоре. Казалось, все в этом отеле встают ни свет ни заря. Гости влезали в наш разговор, вежливо извиняясь.

— А теперь ни с места, Оливера.

Как можно было так неформально общаться? Моя мама была бы в ужасе. Думаю, я была в ужасе.

— Я не довольна вашими полномочиями.

— Я знаю. Почему, по-вашему, я так поступаю? — он сунул руки глубоко в карманы, несомненно, планируя что-то раздражающее.

— Вы отвратительны.

Мистер Хейс рассмеялся, и я захлопнула дверь перед его носом.

Через секунду я вновь открыла дверь и отняла у него газету, просто чтобы позлить его. Он рассмеялся еще громче, когда я второй раз хлопнула дверью. К моменту, когда я вернулась в комнату, Колетт уже достала одно из моих дневных платьев. Она осмотрела его и кивнула, а затем встряхнула, разглаживая складки. Девушка держалась уверенно. Ее появление не было неожиданностью — дядя предупредил меня, — но, изучая ее теперь, я поняла, что подкупить ее будет сложно. Она показалась человеком, который серьезно относится к своей работе.

Похвально с ее стороны, но обременительно для меня.

Я собиралась в Хан эль-Халили, даже если придется угнать экипаж. Но сначала надо придумать, как улизнуть от Хейса и его пристального внимания. В его непринужденной улыбке я чувствовала, что он особенно наблюдателен, а также скрывает свою интуитивную способность к чтению людей. И как он ловко подметил мою способность уходить от щекотливых ситуаций. Колетт что-то бормотала себе под нос на французском, перебирая обувь.

— Merci44.

Она улыбнулась.

— De rien45.

Колетт затянула корсет на моей талии, а затем застегнула все пуговицы на платье. Она выбрала одно из моих любимых, идеальное для теплого климата и не настолько объемное, чтобы сковывать меня в движениях. Единственное, что мне в нем не нравилось — высокий воротник, от которого у меня зудела шея. Уже не впервые я мечтала о свободе движений, которую мужчинам предоставляли брюки. Мое платье было из льна нежнейшего голубого цвета, напоминающее хрупкие птичьи яйца. К нему прилагался схожий по стилю зонтик, оборчатый и пригодный только, чтобы прятаться от солнца. Колетт помогла мне зашнуровать кожаные ботинки, а затем усадила меня, чтобы начать работать над прической. Как всегда, эта процедура отняла большую часть утра. Кудри упрямо отказывались укладываться, и в конце концов Колетт остановилась на толстой косе, которую заплела на макушке.

— Думаю, вы готовы, мадемуазель, — сказала Колетт четким голосом с французским акцентом.

Она протянула мне ручное зеркало, и я изучила свое отражение. Где-то в пути я повзрослела. Скулы заострились. Ореховые глаза не скрывали печали, которую я носила в себе. Губы, которые уже несколько месяцев не знали улыбки и смеха. Я вернула ей зеркало, не желая больше смотреть, и встала, чувствуя тревогу и нетерпение отправиться на поиски.

Я была готова.

По дороге через весь номер, Колетт следовала за мной по пятам, а открыв дверь, снаружи я обнаружила мистера Хейса, устроившегося в узком деревянном кресле с газетой в руках.

— Я голодна, — объяснила я. — Как думаете, могу ли я поесть или хотя бы подержать на языке кусочек хлеба?

— Сколько драматизма, — сказал он, закатив глаза. — Я бы никогда не позволил вам доставить мне проблемы путем собственной смерти. У меня есть совесть.

— Что вам известно о совести, кроме правильного написания этого слова?

Он рассмеялся.

— Я закажу завтрак и чай. Или вы предпочитаете кофе?

— Cafe, por favor46.

— Отлично, — произнес он, поднимаясь. Мистер Хейс посмотрел за мое плечо и перешел на французский. Я ничего не поняла, но догадалась, что он велел Колетт не спускать с меня глаз. — Я скоро вернусь.