Чтение онлайн

– Прекратите, принц!
– гневно воскликнул граф.
– Что вы себе позволяете?!.

– Ты зачем к моей мамке под подол лазишь, гнида?
– отвечал на это "золотой аргонавт".

Граф отпихивал эти удлиненные челюсти то свободной рукой, то ногами, но его маневры были затруднены из-за прикованной руки. Наконец он воззвал:

– Ваше величество! Помогите же - я не могу высвободить руку.

Императрица отвечала не оборачиваясь:

– В левом подлокотнике защелка, нажмите её.

Граф, кое-как уворачиваясь от щипков, ухитрился отыскать рычажок и нажать его. Наручники сдвинулись, и граф вытащил руку.

– Ну, я тебе покажу, паршивец!
– в сердцах произнес он и хотел схватить негодного принца.

Но тот сделал графу нос и нырнул куда-то за занавеску.

– Граф, подойдите ко мне!
– позвала меж тем государыня.

Потирая пораненное запястье и почесывая больно укушенный зад, граф приблизился к ней.

– Взгляните-ка в окно!
– предложила императрица.
– Наверняка вам в своем Париже не доводилось видеть такого.

Что верно, то верно - толпу, подобной той, что гудела под окнами дворца, во Франции встретить было мудрено. Численно это скопище не было таким уж огромным - пожалуй, Бастилию брало ещё большее количество головорезов. Но даже среди них не было столько полностью обнаженных собственно, в некитайской толпе таких было большинство. Они о чем-то громко кричали, вздымали руки, чего-то, казалось, требовали, потрясали факелами и плакатами - и все это красиво освещалось яркими фонарями и светом из окон дворца, равно как и немыслимо крупными звездами некитайского неба. Божественное зрелище!
– залюбовались все придворные, надзирающие из окон.

– Кто эти голые мужчины, сударыня?
– сухо спросил граф - он дулся, что императрица приковала его руку.

– Это дигамбары, к которым примкнули отдельные шветамбары, - отвечала императрица, задумчиво глядя вниз.

– А кто они? Что им нужно здесь?
– удивлялся граф.

– По всему, они хотят видеть нашего всесовершеннейшего правителя, божественный светоч Некитая, - моего царственного супруга, - молвила в ответ государыня.
– Сейчас мы все увидим.

Женское чутье не обмануло императрицу - скоро показалась процессия, возглавляемая императором - и между прочим, граф с удивлением заметил, что между всех трется и аббат Крюшон с каким-то свитком в руке.

– Хм, - протянул граф, - а что же Крюшон-то здесь делает?

А аббат Крюшон был просто-напросто в полной прострации, узнав о том, как в Ватикане расценили его деятельность миссионера. Столько трудов, невзгод, лишений, пламенных проповедей, честолюбивых надежд - и вот!.. Кровью обливалось сердце аббата, как пеобанный слонялся он по двору с папской энцикликой под мышкой. То он хотел сбросить с себя сутану и свой сан и примкнуть к дигамбарам, забыть все, слиться с этой веселой шумящей толпой, обрести недоступную европейцам мудрость Востока, стать сияющим вестником Шамбалы... То аббат страстно алкал искупить свою вину перед святым престолом и пострадать за истинную веру - например, неделю есть лягушачью икру... То он попросту торчал от всего происходящего, не понимая толком, что происходит вокруг, где он, кто он...

А меж тем, дигамбары завидев императора несколько поубавили гомон и выстроились перед ним в более или менее ровную линию. Император высоко поднял бутыль с жидкостью зелено-желтого цвета и встряхнул её.

– Молодцы дигамбары и примкнувшие к вам отдельные шветамбары! возгласил он.
– А также торчащий от всего этого аббат Крюшон!

– Го-о-о!..
– отозвалась толпа.

– Хорошо ли вы меня слышите?

– Любо, батько!
– заволновалась толпа.
– Любо! Гуторь дальше!

– А видите ли вы эту бутыль?

– Видим, батько!

– А что там, хлопцы? Знаете?

– Не знаем, батько... чи пиво доброе, чи самогон!

– Ну-ка, подайте мне стакан, - повелел император.

Тотчас протянулась услужливая рука со стаканом.

– Ну-ка, кто тут у вас поматерей, - произнес император.
– - Вот ты, да, ты - выйди-ка сюда, - приказал он седоусому дигамбару с бритой головой.

– А чего я? Чуть что - сразу я, - заартачился было дигамбар, но несколько дюжих рук вытолкнуло его и подвинуло к императору.

По знаку императора в стакан щедро плеснули из бутыли. Владыка принял стакан и, молодецки подбоченясь, протянул его седоусому старшине.

– Ну, пей, хлопец!
– отечески напутствовал император.

Дигамбар было глотнул, но тут же выплеснул все на землю и начал плеваться.

– Видать, крепкая, зараза!
– заметил кто-то из толпы.

– Да ни, то она не в то горло пошла, - возразили ему.

– Ну как, хлопец, - понравилось?
– спросил, отечески улыбаясь, император.
– Добре забирает, верно?

– Не-ет!
– простонал незадачливый испытатель.
– Не добре!

– А знаешь, что это?
– спросил император.

– Гадость какая-нибудь!
– сердито отвечал седоусый дигамбар, не переставая плеваться.

– Нет, это моча, - поправил его император, все так же душевно улыбаясь.

Дигамбар заплевался ещё пуще.

– А знаешь, чья это моча?
– спросил император.

– Ослиная, наверное!

– Нет, моя!
– снова поправил император.

Дигамбар стал плеваться ещё отчаянней.

– Ну, хлопцы, - обратился император, - видите теперь, какая польза от уринотерапии? Ну, кричите "любо" да приступайте с Богом к процедурам!

– Все-таки, как он умеет разговаривать с народом, верно?
– произнесла императрица, повернувшись к графу.

– Что-то я не вижу...
– с недоумением отвечал граф, имея в виду продолжить: чтобы он умел говорить с народом.

И действительно, дело пошло не так гладко. Дигамбары и отдельные шветамбары не только не закричали: "Любо!", но, наоборот, гневно засвистели и закричали.

– Тихо, тихо, тихо!
– увещевал император, подняв руку.

Наконец он кое-как унял этот страшный шум и вопросил:

– Мужики! Кто хочет жить долго и ничем не болеть?

Дигамбары зашумели, но отчего-то никто не вызвался. Тогда император зашел с другой стороны.

– Хлопцы! Знаете Ахмеда?

– Зна-а-ем!
– зашумела толпа.

– Ну-ка, Ахмед, выйди сюда, - распорядился император, и к нему подошел Ахмед - ражий негр в шароварах и с безобразным лицом.
– Ну, что скажете крепкий хлопец?