Чтение онлайн

– Да я, братцы, пивка...
– говорил кто-то голосом императора, - пивка я, братцы, сам всегда со всей душой... Вы думаете, я эту мочу люблю?.. да обрыдла она мне... а пивка... ну вот всегда...
– и император икнул.

– От давно бы так! Любо!..
– отвечал нестройный хор дигамбаров.
– Да ещё пей, чего стесняешься!..

Послышались глотающие звуки, кто-то отчаянно икнул, кто-то всхлипнул, и голос императора сообщил, вновь всхлипнув:

– Эх, мужики!.. Знали бы вы... Меня ведь - без ножа меня зарезали сегодня... Захожу, а она мне: карды-барды... Как ведь ножом по сердцу полоснуло меня это карды-барды... Эх!..

Послышался гомон и смех.

– А это не графа ли французского окно, что к твоей женке под подол лазит?
– спросил кто-то.

– Оно самое! Здесь он, - подтвердил хор дигамбарских голосов.

– А давайте тогда графу под окно нассым!
– предложил кто-то.
– Пущай знает!

Послышались изобильные журчащие звуки, и кто-то проорал:

– Эй, граф! Выходи с императором на дуэль - кто кого перессыт!

– Того и женка будет!
– добавил другой, и все загоготали.

– Эй!
– горланили подгулявшие дигамбары.
– Граф! Эй! Выходи!

– Да спит он, отрубился, - сказал кто-то из них.

– Да ни хрена не отрубился, - пьяно опроверг другой, - просто выйти к нам ссыт!

– Он нас ссыт, а мы ему под окно ссым!
– сострил кто-то, и все снова загоготали.

А граф, действительно, не собирался выходить к этой пьяной толпе. Вряд ли кто мог его услышать, но на всякий случай он крепко закрыл глаза и стал громко сопеть, изображая сонное дыхание.

– Эй! Граф!..
– не унимались гуляки.

– Да не слышит он!
– наконец порешили они.
– Столько икры съел конечно, теперь в полном отрубе.

Голоса стали отдаляться. Где-то на грани слышимости ещё раз прозвучало:

– Меня ведь... я пивка... как ножом по сердцу... карды-барды...

– И граф наконец действительно отрубился.

* * *

– Господа!
– воскликнул вдруг граф. Он приподнялся на локте и оглядел всех глазами человека, ещё ничего не соображающего со сна.
– Господа, знали бы вы, что мне сейчас приснилось! Будто бы мы с этим толстяком аббатом Крюшоном поехали в Некитай, а там попали на бал, и я стал есть лягушачью икру, а...

– Да уж знаем, - хохотнув, отвечал Фубрик.
– Что читали, то тебе, граф, и снилось.

Граф заморгал, соображая. Последовали долгие объяснения, и наконец, граф Артуа уразумел, что приключения его сна были те самые, о которых вслух читал Ходжа.

– Боже мой!
– возопил благородный сын Франции.
– Так это только книга! Слава Богу! А то я...
– тут он кинул взгляд на себя и осекся.
– Господа, прошу простить мою наготу. Может быть, вы дадите мне чем укрыться?

– Ничего, ваше сиятельство, - ободрил дзенец, - мы тут все мужчины, чего стесняться.

– Считай, граф, что ты в бане, - ухмыльнулся и Фубрик.

– Но... а если войдет дама?

– Откуда ей взяться?

– Ну...

– Ничего, граф, ничего, вам нечего стесняться, - прозвенел вдруг девичий голосок.
– Я вас уже разглядела. Хи-хи.

Взоры всех обратились в сторону этого голосочка, а принадлежал он, как высветило пламя костра, особе европейского вида и юных лет. Девица, скромно опустив глаза, но смело двигая бедрами, прошла к костру мимо мужчин и присела рядом с тем, кто назвался Конаном.

– Вы позволите даме обсохнуть?
– спросила девица и снова хихикнула.

– Мадмуазель, - начал граф Артуа, согнув колени и заслоняя ими то, что в Европе почему-то считают неприличным, - прошу прощения за мою...

– Прелесть Прерий!
– вдруг ахнул Фубрик, все это время пристально разглядывавший гостью. Дама, в свою очередь, взглянула на Фубрика повнимательней и завизжала от радости:

– Пи-ит!.. Лапочка!
– и она кинулась ему на шею.

В этот самый момент вошедший до девицы очкастый гость будто стряхнул оцепенение, уставился на гостью и заорал:

– Я Конан!

Прелесть Прерий обернулась на него и приветливо кивнула головой:

– Хэллоу, детка, и ты здесь! Рада тебя видеть, - и получалось так, будто она и с этим тоже знакома.

Дзенец и Ходжа обменялись взглядами - они двое чувствовали некую симпатию друг к другу и молчаливое взаимопонимание. Ученик дзенца что-то пискнул.

– Он говорит, - перевел дзенец, - что нехудо бы нам познакомиться с нашим новым гостем.

– Гостьей, - сказала Прелесть Прерий.
– Ну, что же ты, Пит, представь меня.
– И она кокетливо поправила волосы.

– Чего же нет, - сплюнул Фубрик.
– Пожалуйста. Да я всю вообще историю могу рассказать, как мы с этой крошкой познакомились. Хотите послушать?

Все, включая графа и исключая лысого очкарика, выразили живой интерес.

СЕРВИС И МЕНЕДЖМЕНТ

4. ЗОРКИЙ ОРЕЛ (сервис)

Кто вам сказал, что нам с Джимом о сервисе рассказать нечего? Еще как есть. И не из книг, не с чужих слов - сами все пробовали. Стояли, так сказать, лицом к лицу с клиентом - с открытым, так сказать, забралом.

А затеял все Джим. Как-то раз то ли в баре, то ли где ещё прослышал он, что у одного мужика, владельца магазина, весь персонал уволился. Думали, он согласится им зарплату поднять, а хозяин - Картер его звали, кстати, - ни в какую - лучше разорюсь! Джим меня и уговорил - пойдем, говорит, к этому жмоту да снимем у него магазинчик в аренду. А мы как раз после "Ихайко" были, в неопределенном состоянии, я и согласился. Что ж, сходили мы и обо всем сговорились. Джим, он кому хочешь лапши навешает, надо сказать, да и я всегда умел с людьми ладить. Так что все в наилучшем виде прошло. Картер нас спрашивает:

– А чего же вы со своей "Ихуйко"-то ушли?

А я объясняю:

– Знаете, мистер Картер, крупные компании - это не для нас с Джимом. Один бюрократизм - и ничего больше. Нам подавай, чтобы работа живая, чтоб лицо клиента видеть. Я, если мне удается человеку приятный сервис устроить, - у меня прямо сердце поет. А тут что?
– одни бумаги.

Старый хрыч ещё спрашивает:

– А как же вы собираетесь вдвоем-то управляться? У меня тут все же восемь бездельников крутилось, да и те требовать начали - или зарплату подними, или ещё работников принимай!