Чтение онлайн

Начеркав на листе слово: «Жизнь», — Медичи нанизал бумагу на левую иглу и быстрым шагом направился к двери.

Кардиналы наблюдали за ним молча, до тех пора пока не послышался лязг цепей и щелчок замка. Зал наполнился тихой молитвой. Молились несколько кардиналов, осеняя себя знаком спасителя.

Медичи извлек из голенища кинжал и осторожно приоткрыл дверь. Самые жуткие опасения не подтвердились, Никаких чудовищ, оборотней и прочей нечисти. В руке магистра упало тело монаха в коричневой рясе, подвязанной простой веревкой.

Захлопнув дверь, Медичи взял монаха на руке и отнес того к широкой скамье.

— Воды, дайте скорее воды! — крикнул он, обращаясь к кардиналам.

Монах осторожно разлепил глаза и растерянно уставился на окруживших его представителей духовенства.

— Вам лучше? — уточнил у него магистр.

Монах кивнул.

— Я обработал ваши раны. К счастью они не представляют особой опасности.

— Благодарю вас, добрые люди.

— Довольно любезностей! Отвечайте, кто вы такой и как здесь оказались? — встрял в разговор кардинал Монино.

Выдержав паузу, монах приподнялся и, осмотрев присутствующих, ответил:

— Мое имя, Роберто. Роберто Беллармина, а родом я из Тосканы. Но служение свое я лишь начинал в Италии, но продолжил его в Лекко, самой северной точки королевства.

— И с какой же целью вы прибыли в Вольтерру? — продолжил задавать вопросы Монино.

Монах сделал еще глоток, передал деревянную чашу магистру.

— Я получил послание. Голубь светлого окраса, с темным пятном на темечке принес мне донесение, что Святой престол призывает меня к услужению. Было это несколько месяцев назад. Я прошел пешим всю Вальтеллину, а потом присоединился к обозу Миланских купцов. Так собственно и оказался в знаменитом граде Первого Приората.

— А как вам удалось пробраться… — поинтересовался один из кардиналов, но Монино грубо перебил его. — К черту подробности! Ускользнуть от тварей и прочей нечисти дело нехитро. Луше ответьте друг мой, кто направил вам письмо?

— Как кто, Его святейшество Папа Иннокентий VIII.

— Что? Вы видимо изволите шутить, находясь в столь серьезном обществе! — возмутился Монино.

Монах осмотрел присутствующих. Испуганно сглотнул и покачал головой:

— Поверьте, я даже не думал поступать подобным образом. И не посмел даже улыбнуться, чтобы не оскорбить вас монсеньоры. Поверьте, я говорю правду. Конечно, у меня нет очевидных доказательств, но косвенных сколько угодно.

Покопавшись в суме, монах извлек из нее осколок красной печати — с гербом Понтифика.

Недоверчиво уставившись на часть, где виднелся оттиск «Кольца Рыбака». А еще обрывки нити желтой и красной. Некоторое время все молчали, пока тишину не нарушил кардинал Отавиано. Он был длин и худ, а внешностью больше всего напоминал грифа. Таким же въедливым и недоверчивым он был в жизни.

— Это явная подделка! Разве это не очевидно. Очередные происки дьявола!

Подняв ладонь вверх, Монино остановил разошедшегося не на шутку кардинала и задал более важный, по его мнению, вопрос:

— Мы, присутствующие здесь, хотим знать с какой целью, Папа Иннокентий VIII, направил вас в Вольтерру?

Среди присутствующих послышались слова поддержки. Да, вопрос действительно был важный. Важнее всяких доказательств и сомнений.

Приняв сидячее положение, монах осмотрел присутствующих более уверенным взглядом, и немного помедлив, ответил:

— Понтифик хотел, чтобы я присоединился к Конклаву и принял участие в голосовании наравне со всеми.

— Что?! Не слыхано! По какому праву?! — не сдержался Монино.

Выдержав напор смиренным молчанием, монах шокировал присутствующих следующим ответом:

— По праву In pectore. Понтифик возвел меня в сан кардиналов по зову собственного сердца.

Ответ настолько поразил кардиналов в самое сердце. А когда возгласы утихли, монах предъявил документ с печатью Папы Иннокентия VIII.

Заметив смятение и растерянность в рядах церковных сановников, магистр скромно улыбнулся, поняв одну простую истину. Теперь голосование точно состоится. Впрочем, у этой медали имелась и другая сторона.

— Это явная подделка! — первым высказал свое мнение Монино.

— Печать другая!

— Не узнаю руку Понтифика!

— Бумага выполнена, искусна, но ей далеко до оригинала.

Голоса кардиналов звучали уверенно. И чем больше находилось несоответствий, тем уверенней звучали голоса представителей Конклава. Но находились те, кто углядел в предъявленной бумаге признаки оригинала.

Монах молча слушал, не произнося ни слова. А когда жаркие споры были окончены в виду банальной усталости, гость попросил документ обратно, аккуратно свернул его трубочкой, перевязал лентой и убрал обратно в суму.

— Позвольте высказаться и мне, — попросил он у присутствующих. — Вы ищите правду, не зная истины, уважаемые монсеньоры. Скажите, будь данный документ не настоящим, смог ли я попасть в Вольтерру, которая в настоящее время наводнена ужасными чудовищами. А подвалы башни Приоров расползаются, стремясь открыть разлом прямиком в Ад? А главное — решился бы я на этот шаг, осознавая какая опасность мне грозит?

Растерянные взгляды кардиналов, легкий шепот. Монах явно задал им правильные вопросы, решил магистр.

— Поверьте, я рискую жизнью не ради собственного блага, а во имя церкви и Господа нашего.

— Подождите, но если вас сюда направил Понтифик, получается, что он знает о нашем тайном собрании и его целях? — внезапно прошептал кардинал Мончини.

— Мне не известны планы Его святейшества. Но в письме он настаивал на моем присутствии Вольтерре. Указывая на то, что пришло время раскрыть его планы относительно меня и моего церковного сана.

— In pectore, — пробурчал себе под нос Монино. — А с чего вообще Понтифик решил прибегнуть к данной процедуре. Объясните, что в вас такого особенного Роберто Беллармина из Тосканы?

Вместо ответа, монах поднялся и медленно прошелся вдоль стола, обойдя кардиналов по кругу. Магистру показалось, что его движения не случайны: он словно паук опутывал своей сетью доверчивых мух. Впрочем, это было лишь предположение, не имевшее под собой никаких серьезных фактов.

— Мне кажется, что роль моя в этом славном граде, особенная. И связана она с вашим спасением.

Лица кардиналов изменились — у одних они вытянулись, а большинство из них нахохлились, но все выражали удивление.