Чтение онлайн

— Что значит спасение? Прошу, внесите ясность, — попросил кардинал Монино.

— Дело в том, что я один из представителей аббатства Мария-ди-Лучедионеподалеку от городка Верчелли. Да-да, вы не ослышались, я один из трех выживших в кровавую ночь, когда жители города привезли в наш монастырь умирающего демона.

Многие из представителей Конклава ахнули. Всем была знакома легенда о Бесконечной ночи, за которую он расправился со всеми служителями монастыря. Удалось выжить лишь двум монахам и одному пришлому крестьянину. Поговаривали, что одному из служителей монастыря, который оказался опытным экзарцистом, удалось усмирить демона музыкой. Ноты до сих пор хранятся на кровавой стене среди колонн, рядом с которым слышится стон и легкая мелодия.

— Вы решили накормить нас очередными байками? — недоверчиво просил Монино.

Монах улыбнулся:

— Так ли уж важен мой ответ, когда вопрос идет о спасении?

— Лично я не сделаю с вами и шага в направлении свободы! — заявил кардинал.

— Это ваше право монсеньор, я спасу лишь тех, кто сам того пожелает.

Лицо Монино сделалось багровым, но не от злости, а от страха. Он уже пожалел, что его длинный язык проявил излишнюю болтливость.

— Скажите, Роберто, в аббатстве Мария-ди-Лучидино вам действительно удалось усмирить демона? — поинтересовался Медичи.

Монах тяжело вздохнул и кивнул в знак подтверждения:

— Мне удалось запечатать его сущность под алтарем Святой Марии. И скажу честно: задача эта была не из легких. Демон был существом третьего порядка.

— И как же вы собираетесь освободить нас из плена? — встрял в разговор все тот же Монино.

Монах перевел взгляд на кардинала:

— Бездыханный путь.

— Не говорите чушь! Его не существует.

— Существует, будьте в этом уверены, Ваше преосвященство. Потому как именноэтим путем я попал в башню Приората, миновав предместье Вольтерры, которое сейчас превратилось в Чистилище.

— Поклянитесь на святом писании! — потребовал Монино.

Посмотрев на представителей Конклава пристальным, слегка предосудительным взглядом, Роберто извлек из сумы скромный кожаный томик Библии, водрузил его на стол, положил правую руку сверху и громко, четко проговаривая каждое слово, произнес слова клятвы.

Выпятив нижнюю губу, Монино внимательно проследил за действиями монаха, а затем, скрестив руки на груди, приблизился к нему и коротко кивнув, сказал:

— Что ж, Роберто Беллармина из Тосканы. Вы доказали, что являетесь верным служителем Святого престола и вам можно доверить нашу жизнь. Вверяю её в ваши руки и уповаю на Господа нашего Иисуса Христа, который обязательно поможет всем нам выбраться из этой Дьявольской ловушки.

[1] Иероним Стридонский блж.

Глава 13. Сцена

Эсмеральда стояла на сцене, ощущая волнение. И это был не внутренний мандраж, а странное опустошение, связанное с неуверенностью в собственных силах. Сделав шаг вперед, женщина ощутила скрип половиц, который вернул её в реальность.

Багровый занавес стал медленно подниматься. В глаза ударил свет софитов. Прищурившись, Эсмеральда прикрыла лицо рукой. Прямо за сценой простиралась темнота, никакого зрительного зала и очертания человеческих фигур. Была лишь она, сцена и пустота.

Она хорошо заучила свою роль. Слово в слово. Микеланджело даже не стал устраивать повторную репетицию, а сразу перешел к чистовому прогону.

Вышла на сцену, поклонилась, повернулась в пол-оборота. А дальше яркий свет погас. Послышался протяжный скрип неведомого механизма — шестеренки, цепи, пружины и маховики, — всего этого не было видно, зато хорошо слышно.

Свет вспыхнул внезапно. Но не искусственный, а естественный. Свет солнца пробивающегося сквозь огромное окно. Эсмеральда уставилась на огромный резной трон, на котором восседал пожилой мужчина в белых костюмах священнослужителя. Женщина не разбиралась в санах и регалиях, но знала точно — это и есть её цель!

Понтифик отставил бокал вина. Медленно спустился с возвышенности, на которой находился трон — деревянный, с остроконечной спинкой. Необычную конструкцию поддерживали четыре святых: Амвросий, Августин, Златоуст и Афанасий.

Медленно, не торопясь, Понтифик приблизился к гостье. Внимательно посмотрел — нет, не на её точеную фигуру, — этого Его святейшество видел предостаточно. Старец посмотрел прямо в глаза. Отчего Эсмеральде стало не по себе.

— Что же привело вас ко мне, дитя? — поинтересовался Понтифик.

Её роль была хоть и простой, но строилась больше на импровизации, чем на четких, прописанных диалогах. Так сказал Микеланджело, и спорить с ним не имело никакого смысла.

— Я хотела бы исповедаться, — осторожно начала женщина.

— Исповедаться? — Кустистые брови Понтифика полезли наверх. — И поэтому вы здесь? Многие оббивают пороги, чтобы добиться моей аудиенции, для меньшего. Почему бы вам не найти какого-нибудь нищего францисканца и не адресовать данную просьбу ему.

Эсмеральда смиренно улыбнулась, кивнула. Но продолжила настаивать на своем:

— Благодарю вас, Святой отец. Я обязательно воспользуюсь вашим советом, но сегодня я хотела бы излить душевные терзания здесь и сейчас. Надеюсь это не запрещено?

— Ко мне принято обращаться: Ваше святейшество.

— Простите, — ответила Эсмеральда и присела, изобразив поклон.

— Что же касается исповеди, дитя мое, Господь не устает прощать нас. И готов делать это ежедневно и ежечасно.

— Значит, вы готовы меня выслушать? — обрадовалась гостья.

— Таинство покаяния очень серьезная процедура. Уверена ли ты, что к нему готова? Я хочу уточнить причащалась ли ты?

Эсмеральда кивнула.

— Хорошо.

В стороне от широких столов и массивных шкафов находился конфесионал — деревянная стойка с выступом, чтобы можно было встать на колени и сложить руки для молитвы. Так Эсмеральда и поступила.

При этом она бросила взгляд в сторону, где находился зрительный зал. Где-то там находился Микеланджело, который наблюдал за её выступлением. А, между прочим, она уже перешла ко второму акту. Все строго по сценарию.

На лице Понтифика возникла усталость. Он словно не желал участвовать в данном таинстве, но по какой-то неведомой ему причине не смог отказать гостье. Присев на небольшой бархатный стул, он слегка подался вперед, чтобы расслышать голос женщины.

Эсмеральда бросила косой взгляд на двух стражей в кирасах и желто-синих одеждах. Заметив её взгляд, Понтифик мило улыбнулся и сказал:

— Не переживай, дитя. Они нам не помешают.

Эсмеральда кивнула, смиренно опустила голову.

— Ты не должна каяться в грехах, ранее тебе отпущенных, — произнес Понтифик. — Тебе нельзя рассказывать о добрых делах. Исповедь должны быть искренней и открытой. А утаившие грехи так и останутся на твоей душе. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.