Чтение онлайн

Подавив личинок ногой, Липо Дарди встал на ноги и спокойно заявил:

— Ну, кажется все. Катерина дай Вико воды. Ему нужно немного отдохнуть и прийти в себя.

Девушка кивнула и протянула юноше флягу. Его лицо было белее полотна, а взгляд уставший и отрешенный.

— Уверен, что сработает? — поинтересовался Илария, оказавшись рядом с мужем.

— Будем молиться, чтобы все сложилось удачно.

Спирито, находившийся в состоянии некой дремы, внезапно встрепенулся и, приподняв шляпу, уставился на дальнюю часть залы, где располагался помост и широкий стол, за которым обычно восседали судьи и инквизиторы.

— Кто-то идет.

Между висящих на стене гобеленов возникла дверь, которая тут же распахнулась. Невысокий, полноватый мужчина, облаченный в темную рясу, вихрем ворвался в зал. Он волочил за волосы рыжеволосую девушку с длинными волосами.

Захлопнув за собой дверь, он недовольно крякнул и одернул руку, за которую его укусила пленница.

— Дрянь! — произнес он в поисках кувшина с вином. — Дьявольское отродье, будь ты проклята и весь твой род до седьмого колена!

— Уверена, что подобная участь ждет именно тебя! — рявкнула в ответ женщина, за что тут же получила звонкую пощечину.

Дождавшись, пока пленница придет в себя, священник присел на стул с высокой спинкой и с ненавистью проследил за её неуклюжими движениями.

— Я искореню зло в этом городе, и начну с тебя!

Вскинув голову, пленница сплюнула кровью на ботинки священника и ответила:

— Ты — единственное зло в этом городе!

На этот раз он ударил ногой. Хлестко, стараясь дотянуться до самых болезненных мест. Женщина вскрикнула, лишь сильнее раззадорив священника. Покинув свое место, он принялся пританцовывать вокруг нее на своих коротких ножках. Новые удары напоминали неуклюжий танец. Тра-та-пам удар, трам-пам-пам еще один. Женщина вздрагивала, пытаясь защититься рукой и сильнее сворачиваясь, в конце-концов, приняла позу эмбриона.

Длилось это долго. Даже очень, учитывая с какой ненавистью бил мужчина. Устало повалившись на стул, священник протянул руку к кувшину с вином, которого не было, а когда перевел взгляд на пустой стол, недовольно выругался.

— Ведьмины происки!

— Решил спустить на меня всех собак?

— И даже это для тебя мало, — ответил священник, недовольно подергав губами.

— Ты жалкий дурень Торкемада. Боюсь, что так ты и помрешь в неведенье.

— Так просвети меня дьявольская подстилка! — огрызнулся священник.

— Да большой ли в том толк?

Женщина в очередной раз изрыгнулся кровавую слюну, заставив священника поморщиться.

— Стало быть, ты отказываешься каяться в своих грехах? — уточнил священник.

Женщина устало улыбнулся и попросила:

— Назови хоть один?

Помедлив, Торкемада начал неспешно перечислять:

— Злодейство ты свое начала еще в прошлом году. По зиме, от твоих черных дел померла во время родов Илузия из Монтериджони. Знахарка дала показания, что всю беременность девушка чувствовала себя отменно, а захворала после вашей встречи во время Базарного дня.

— С каких это пор доброе слово женщине на сносях считается порчей? — уточнила пленница.

Но священник не стал вступать с ней в бесполезную беседу и продолжил перечислять её злодеяния:

— Ближе к лету ты имела ссору с Петином из Тосканы. Трудно судить с чего началась ваша перебранка, но итог у нее оказался не утешительным. Все поголовье скота снесли в зловонную яму. Больше пятидесяти овец.

— Опять слова, — улыбнулась обвиняемая. — Пустой звук.

— Таким бы он и остался, если бы нами не были опрошены свидетели. Кум и кухарка Петина дали против тебя показания. Они собственными глазами видели, как ты подсыпала в воду вонючие травы, после чего и случилась беда. Продолжать?

— А у меня есть выбор?

— Слава святым угодником, нет! — покачал головой Торкемана. — Но то были цветочки, а сейчас начнутся плодоносные события, которые случились не так давно. И тут одними словами, да свидетелями не обошлось. Следы твоих злодеяний настолько очевидны, что у меня нет оснований верить в твои россказни и оправдания.

— Я не поджигала дома Луизы и Карла! — рявкнула пленница.

Торкемада слегка привстал и ударил её кулаком сверху-вниз — так что женщина откинулась назад и упала навзничь.

Тяжело дыша, священник потряс рукой, которую повредил в момент удара, попав костяшками пальцами в височную кость.

— Ты кое-что оставила на месте своего злодеяния.

Медленным шагом, Торкемада подошел к небольшому ларцу и, раскрыв его, продемонстрировал пленнице очередное доказательства её преступных деяний.

— Это ведь твой кулон? И ты этого отрицать не станешь? — спросил священник, указав на округлое украшение на темной веревочке, что висело на его пальце.

Вместо ответа, женщина перевернулась на спину и, уставившись в потолок, на котором в полумраке проступали яркие краски фрески — восхождение Христа на Голгофу.

— Будь, по-твоему. Ты меня подловил черноподольщик!

Торкемада удовлетворенно кивнул, и не без усилий раскрыл кулон. Внутри имелся крохотный портрет ребенка лет семи. Священник потер его пальцем, чтобы лучше рассмотреть лицо, но лишь размазал копоть, которая окончательно скрыла изображение.

— Кто здесь изображен? — поинтересовался он.

Женщина запрокинула голову и засмеялась:

— А разве это имеет значение или обеляет меня в моих поступках?

— Ведьма! Прекрати! — прорычал священник. — Даже господь не в силах простить тебе те ужасные грехи, что ты совершила!

— Ты заблуждаешься, падальщик! — вновь захохотала женщина. — Силььь-но заблуждаааааешься.

Она будто специально растянула последние слова, чтобы позлить Торкемаду, подчеркнув его некомпетентность.

— Я слушаю, — зло заиграл желваками священник.

— Все что ты перечислил действительно дело рук моих — отрицать не стану. Но это лишь маленькая толика, в которой мне нет смысла каяться или отрекаться от той силы, которой я наделена.

Лицо священника побагровело. Стало еще более одутловатым и напряженным. Торкемада понимал, что нащупал некую нить, способную привести его к чему-то особенному, тому ужасному подземелью, где скрывается настоящее зло.

— Говори! — не попросил, а потребовал он.

Женщина расплылась в хищной улыбке:

— Ты действительно этого хочешь?

— Да.

— И ты к этому готов?

Рука священника сильнее сжала четки, он немного помедлил, а потом кивнул. Но с губ сорвались слова спасительной молитвы.

Взгляд его опустился на каменный пол, где еще недавно корчилась от боли пленника. Там её больше не было. Теперь она стояла у него за спиной, приникнув к уху Торкемады. Улыбка не сходила с её уст.