Чтение онлайн

– Итак, Зоя Анатольевна, подытожим, - сказал Коваль.
– Ясное дело, что вы должны были сразу все рассказать если не мужу, то хотя бы майору Литвину... Хотя ваши наблюдения не очень убедительны и мало доказательны. Но! Возможно, вы и правы... Скажу по секрету, я тоже так думаю.
– Он наклонился к ней, словно их могли подслушать, и доверительно добавил: - Я тоже думаю, что их было только двое.

Несколько секунд они молчали. Пролетела какая-то птица. В глубине леса вскрикнул сыч. От Роси веяло прохладой. Зоя Анатольевна зябко повела плечами.

– Я столько из-за этого пережила, так изнервничалась!
– вздохнула она.

– Андрей Васильевич!
– крикнул в темноту шоферу Коваль.
– Пройдите к нам через двор. Нанемного остановитесь там. А вы, Зоя Анатольевна, - тихо обратился он к ней, - следите за ним.

Водитель, еле различимый в слабом лунном свете, быстро прошел по двору Лагуты.

– Заметили, Зоя Анатольевна, Андрея в тот момент, когда он остановился возле хаты Чепиковых?

– Нет, - покачала она головой.

– Ну вот, - заключил Коваль.
– Там мог стоять третий, убийца...

– Но Юрий говорил, что стреляли с близкого расстояния... И тогда светила полная луна. Падал свет из окна. Я бы увидела.

– Свет из окна далеко не падал. У Лагуты была только керосиновая лампа...

Вместе с шофером они вернулись к машине. Через несколько минут подъехали к дому матери Зои Анатольевны на противоположном конце хутора.

II

...Сейчас Марии было особенно тяжко. На душе накопилось столько горечи и обид на мужа, который не понимал ее и все больше отдалялся. И в Черкассы она поехала, несмотря на его запрет. Отправилась тайком, неправдой, да простится ей, ибо это во спасение. Теперь у нее одна надежда - господь бог, и она раскрывала ему свое сердце.

...Охваченная общим возбуждением, одуревшая от воплей вокруг и собственного крика, Мария стояла на коленях с высоко поднятыми скрещенными руками и ощущала себя летящей над черной бездной. Белые язычки свечей виделись ей яркими звездами далеких миров, мимо которых она парила невесомая, широко раскинув свои гигантские крылья. Ветер свистит в ушах, вертит ее во мраке, но вот звезды расступились, и в светлом сиянии перед ней предстал всевышний. Она говорила с ним, захлебываясь словами и криком, изливая ему свою боль, высказывая горькие жалобы. И когда выплеснулась, освободилась от душившей ее тяжести, господь благословил ее своей улыбкой - солнечным сиянием...

Молящихся, которые постепенно приходили в себя после такой экзальтированной "беседы с самим богом", Федора и брат Михайло одного за другим выпроваживали из дома.

Только Мария никак не могла прийти в себя после нервного потрясения. Она долго лежала, уткнувшись лицом в пол, ее потное тело продолжало вздрагивать, белая длинная рубашка вздернулась.

Брат Михайло и Федора подняли Марию и отнесли в ту самую комнатку, где она когда-то останавливалась с мужем.

Мария никак не могла понять, где она, когда вдруг проснулась в полутьме на чужой кровати.

Сначала показалось, что вознеслась в мир, где "несть ни радостей, ни печали", и обрадовалась этому. Потом удивилась кровати с такими же железными прутьями и чуть поблескивающими никелированными колпачками на спинке, с такой же периной, одеялом и подушками, как на грешной земле, откуда ее вознес к себе всемогущий и всеблагий.

Она поднялась, ступила босыми ногами на холодный пол, ударилась об угол шкафа и, ощутив боль, разочарованно подумала, что находится в прежнем мире, где единственным спасением от греха является ее искренняя вера и служение богу.

Услышала вдруг доносившийся откуда-то приглушенный говор и узнала низкий, хрипловатый голос брата Михайла. Значит, она все еще в его доме?..

Неслышно ступая босыми ногами, скользнула по коридору и чуть-чуть приоткрыла дверь в комнату. Увиденное заставило ее замереть на месте. За широким столом, с едой и вином, пировали двое. Воздух в комнате был насыщен водочным перегаром.

Мария не сразу поняла, что происходит. Удивилась: откуда взялся здесь брат Петро? Ведь на молении его не было. Но эта случайная мысль тут же потонула в море других.

Они пьяны! Духовный наставник и божий человек! Разве это возможно? Почему они пьют сатанинское зелье - брат Михайло и брат Петро?

Мария зажмурилась, надеясь, что через миг страшное видение исчезнет. Ведь брат Михайло вместе со всеми только что говорил с Иисусом Христом. Как же господь допустил такой грех? А что твердили ей брат Михайло и брат Петро? "Презирай земные радости, очищайся от вечного греха, иди к святой жизни, непрестанно обращайся к всевышнему!"

Она считала их непорочными, святыми, чуть ли не богами! Так кого же она сегодня видела, с богом ли говорила?

Открыла глаза. Всегда краснощекий, брат Михайло от вина и духоты раскраснелся еще сильнее, его круглое лицо плыло перед глазами Марии большим кровавым пятном.

Брат Петро пил мало, зато старательно подливал хозяину дома. Он сидел боком к дверям, и Мария видела только благообразный аскетический профиль, лысину и большое ухо, которое шевелилось, когда Лагута жевал.

Мария застыла возле двери, не решаясь ни открыть ее полностью, ни закрыть.

– Разгоню я всех этих блаженных, - услышала она голос брата Михайла.
– Осточертели они мне, Петро... Накличут беду, наведут милицию.

– Наоборот, - убеждал Лагута, продолжая жевать.
– Твои блаженные настоящая крыша. Милиция не очень любит вмешиваться в дела верующих. А если что-нибудь... Можно поднять такой шум, что и в Москве услышат. И не только в Москве... Они нам одно - спекуляция, воровство, а мы им на весь мир - страдаем за веру, за свободу совести!..

Уже крепко подвыпившему брату Михайлу понравились последние слова Лагуты, и Мария увидела, как широко он улыбнулся.

– Конечно, за свободу совести, именно...
– с удовлетворением проговорил он.
– Я только за свободу. И чтоб по совести... А не задаром... А вот ты меня обижаешь, Петро. Обещал молодку, а где она?.. Я тут как сторожевой пес: передачи для тебя принимаю, прячу и перепрятываю. За них знаешь что может быть - строгий режим до скончания века... Это разве по совести?

– Дом тебе кто купил? Я купил! Такое в твоей жизни часто бывало? Забыл, как без копейки в кармане торговал булочками в порту?

– То была временная зона...

– Так что благодари бога нашего...

– А зачем ты мужа той дурноватой сюда прислал? Продаст он, вот увидишь.

– Иван Чепиков - моя забота. Прислал, значит, нужно. И не продаст он, не до этого ему сейчас...

В сознание Марии слова доходили медленно. Голова кружилась. Когда услышала имя мужа, у нее чуть ноги не подкосились, и она невольно распахнула дверь.