Чтение онлайн

Бреус мог бы поклясться, что при последних словах в глазах подполковника снова запрыгали лукавые искорки. Машинально кивнул в ответ. Он был обескуражен настолько, что не мог больше протестовать. Упрямство на его лице сменилось выражением, которое можно было передать словами: "Ну что ж, вам виднее. На то вы начальство!.. Но я все равно докопаюсь, кто эта женщина и почему она в ночь, когда было совершено убийство, блуждала над Росью, возле дома Лагуты..."

– Товарищ подполковник, - поднялся Бреус.
– В десять будем выкачивать воду из колодца Лагуты. Вы поедете?

Коваль покачал отрицательно головой.

– Если пистолет в колодце, вы его найдете.

– А с этой Пойдой?.. Ее алиби нужно проверить.

– Поручим Биляку.

– Какая странная история!..

– Трагическая, Юрий Иванович... По-человечески мне жалко эту женщину.

– Если она говорила правду, многое объясняется.

– Да, - задумчиво согласился Коваль.

Когда Бреус вышел, он вынул из ящика фотографии с опечатками туфель Зои Анатольевны. Несколько секунд рассматривал их, потом, улыбнувшись, одну за другой порвал и сунул обрывки себе в карман.

"Если бы Юрий Иванович хоть на миг представил, чьи следы обнаружил и снял!
– добродушно подумал он.
– Наверное, это тот случай, когда муж узнает последним... Или совсем не узнает! Даже если он детектив".

Со двора доносились знакомые звуки. Стукнули дверцы газика, и загудел мотор.

Коваль выглянул в окно. Машина словно бы выпрыгнула на улицу. Сидящих в ней подполковник не видел, но знал: капитан Бреус поехал в Вербивку. Об этом можно было догадаться и по громкому стуку дверцы, и по тому, как с ходу взревел мотор и почти одновременно газик рванулся с места. Машина будто знала характер начальника уголовного розыска, особенно когда тот пребывал не в настроении.

Коваль отошел от окна. У него настроение было хорошее. Считал, что поступил разумно и справедливо, навеки скрыв от запальчивого Бреуса маленькую тайну его жены.

* * *

Из Вербивки капитан вернулся к вечеру. Он весь сиял. Как иногда бывает, казавшееся очень сложным задание словно бы выполнилось само собой.

Когда начальник уголовного розыска пулей влетел на второй этаж, Коваль находился у майора Литвина.

Бреус, откозыряв, хотя это было совсем не обязательно, тем более что в повседневной жизни не придерживались этих формальных правил, и не сказав ни слова, торжественно положил на стол майора какой-то увесистый предмет, завернутый в белый платок.

Ни Ковалю, ни Литвину не нужно было объяснять, что это такое. Еще до того как Бреус развернул платок, они поняли, что наконец-то найден парабеллум Чепикова.

Пистолет лежал черной тяжелой массой с налипшими на нем песчинками и крохотными щепочками, травинками, хвостиками листьев, и только ствол таинственно поблескивал нестареющей сталью.

В руки парабеллум не брали, чтобы не стереть ничьих отпечатков и не оставить своих.

– Он весь в крови, - сказал Литвин, низко наклонившись над пистолетом, - и отпечатки четкие, невооруженным глазом видны. Кровь засохла, следы закрепились.

– Вы его, Юрий Иванович, конечно, не из колодца достали, - заметил Коваль, рассматривая рукоятку с отбитой пластинкой, о которой говорил на допросе Чепиков.
– Вода, даже стоячая, размыла бы следы.

– Где же вы нашли, Юрий Иванович? Подробнее, - попросил Литвин, опускаясь на стул.

– В лесу. Почти рядом с домом. В восьмидесяти пяти шагах. Сам не знаю, как на глаза попал!.. Вышел прямо на него!
– Радостное возбуждение еще не оставило капитана, и он изъяснялся отрывочными фразами.
– Словно ждал меня. Лежит, миленький, под старым грабом! В развилке корня. Лишь слегка прикрыт травой и молодой порослью! Иду себе... Гляжу - парабеллум! Даже зажмурился: не сон ли?! Раскрыл глаза - лежит! Тогда расстелил на земле платок и палочками осторожно перенес его. Завязал, значит, платок...

– А в колодце искали?

– Все обшарили, каждый сантиметр дна прощупали - и, конечно, ничего... Знаете, когда в колодце искали, у меня было чувство, что даром стараемся... Решил побродить по лесу. Почему - и сам не знаю. Чтобы нервы успокоить... А в лесу вдруг чувствую, что я его, - Бреус кивнул на пистолет, - сегодня обязательно найду... И вот иду, иду, никуда не сворачивая, - и пожалуйста!..

– Значит, интуиция, - согласился майор.
– Но и случаю поклониться стоит... Как же это мы его раньше не нашли?! Вроде все кругом обшарили.

– Это в сторону реки, Сидор Тихонович... Может, Чепиков добежал туда, споткнулся об этот самый корень и выронил пистолет, а потом, не помня себя, побежал назад, к дому, где его и схватили...

– Знаете, бывает, - перебил Бреуса Коваль, - смотришь на вещь и не видишь. Тем более что пистолет упал в траву, под дерево.

– Но какое у меня было предчувствие, вы себе не представляете!
– не мог успокоиться Бреус.

Дмитрий Иванович улыбнулся.

– Некоторые считают, что с развитием криминалистической техники роль интуиции уменьшится. Но я не согласен. Техника никогда не заменит полностью человека. Потому что не только наука и техника развиваются. Меняется и сам человек, он становится интеллектуальнее. Исчезает атавистическая острота предчувствий, но чувства, развиваясь, становятся тоньше и осмысленнее, так как это развитие основывается на более высоком и более богатом интеллекте и знании...

Рассуждения Коваля показались майору очень сложными и не к месту. Но вслух этого не высказал.

– Проведем опознание Чепиковым своего оружия, а потом пошлем парабеллум на исследование. Интуиция вещь хорошая, но ее, к сожалению, к документам не подошьешь, - сказал Литвин, ни к кому не обращаясь, - а вот экспертиза на все даст ответ...

VIII

– Ну вот, - удовлетворенно произнес Литвин, вынимая из большого конверта только что полученные фотографии следов на парабеллуме и заполненные бланки экспертизы, - наконец имеем прямое доказательство, завершающее нашу работу.
– Он разложил снимки на столе в несколько рядов, как раскладывают карточный пасьянс, всем своим видом приглашая Коваля и капитана Бреуса начать последнее оперативное совещание.
– Прямо гора с плеч. Я, как видите, не ошибся в отношении Чепикова.

Все трое, склонившись, рассматривали увеличенные фотографии парабеллума и отпечатки пальцев на нем.

– Пистолет почти весь в засохшей крови Лагуты, как свидетельствует экспертиза, и следы пальцев Чепикова отчетливо видны...
– продолжал Литвин.
– Нам повезло, что не пошли дожди.

– Да, - вздохнув, согласился капитан Бреус. Сегодня у него уже не было того торжествующего вида, как тогда, когда он привез парабеллум. Доказательства свидетельствовали против Чепикова, и ему почему-то это было неприятно.

– Интересно, каким образом на пистолете оказалась кровь Лагуты? осторожно заметил Коваль.

– Чепиков испачкался в его крови. Очевидно, не только выстрелил, но еще и набросился, - допустил майор.

– Кровь Лагуты попала на пистолет уже после выстрела. О чем это говорит?
– Коваль помолчал, давая возможность собеседникам самим сделать вывод.

В глазах Бреуса зажглись удивленные огоньки.

– Нельзя утверждать, - продолжал свою мысль Коваль, - что Чепиков сперва выстрелил, а потом испачкался в крови. В таком случае эта кровь смазала бы отпечатки его пальцев. Наличие четкого рисунка на металле и дереве окровавленной рукоятки свидетельствует, что пистолет очутился в руках Чепикова уже после того, как пролилась кровь Лагуты. То есть после убийства.