Чтение онлайн

О, Таящийся… Судьба иногда бывает воистину жестока. Или, скорее, она бывает слепа, не делая никаких различий между своими нечаянными жертвами. Для неё никогда не существовало тех, кто был достоин смерти в большей или меньшей степени. Существовали лишь просто достойные, и, к сожалению, к их числу принадлежал каждый из ныне живущих в нашем мире людей.

– Сколько тебе тогда было? – я не заметила, как придвинулась к графу и ободряюще положила руку на его колено. Как не заметила и то, что резко перешла на “ты”.

Видимо, этого не заметил и Дейран. Или же просто предпочёл никак на это не реагировать, лишь едва уловимо покосившись на мою расслабленную ладонь.

– Мне было пятнадцать. Я был ещё подростком, который был совсем не готов столкнуться с жестокой реальностью. И всё же в тот самый момент, когда камни навсегда завалили ту проклятую шахту, я не только лишился ближайших мне людей, но и вдруг оказался единственным возможным претендентом на трон Акроса. У меня не было братьев и сестёр. У родителей их тоже не было. У меня оставался только дедушка, отец моего отца, но и он скончался через пару лет не то от горя, не то от болезней, которые всё-таки добили его пострадавший в далёком детстве организм.

Ле’Куинд глубоко выдохнул, прогоняя печальные воспоминания, и устремил взгляд куда-то высоко, поверх горных вершин, словно пытаясь рассмотреть что-то значительное над горизонтом.

– Но у меня был мой народ. Советники и слуги моего отца, виконты и виконтессы, простые местные жители… Они и помыслить не могли о том, чтобы оставить меня в беде. Они помогли мне прийти в себя, заботились обо мне, во всём поддерживали. Я словно стал ребёнком для целого графства, представляете? И когда я достиг совершеннолетия и с их согласия провозгласил себя Высоким графом Акроса, то поклялся, что многократно верну им их заботу и приведу наше графство к такому уровню процветания, о котором никто из нас не смел даже помыслить.

Мужчина почти закончил плести венок и теперь сосредоточился на его завершении, расправляя цветки и придавая украшению законченный вид.

– Поначалу у меня всё получалось. Целых восемь лет со дня провозглашения я жил одним лишь Акросом. Следовал заветам своих родителей, старался быть ближе к народу и показывать моим людям, что по-прежнему помню всё, что они для меня сделали. Конечно, я совершал ошибки. Не мог не совершать, пытаясь достигнуть уровня моего отца как можно быстрее и без малейшего практического опыта. Но я старался, я рос над собой, а потом… Потом случилось то, о чём я хотел бы забыть. И из верного защитника и друга я вдруг превратился для своих подданных в тирана и насильника.

Дейран повернулся ко мне и протянул мне навстречу готовый венок, слегка махнув руками с недвусмысленным намёком. Я с лёгким удивлением склонила голову, и скоро мои волосы украсило замысловатое переплетение душистых цветов.

Красных, словно вино. Жёлтых, словно янтарь.

– Вот как я вижу Акрос, Алиан. Это вовсе не золото и камни его недр. Это не дворцы и горные долины, пусть даже такие красивые, как эта. Прежде всего, Акрос – это его люди. И я не могу описать словами, как я счастлив тому, что вы тоже являетесь его частью. Пускай даже вовсе не так, как я бы того теперь хотел.

Он… Он был сейчас совершенно серьёзен. Совершенно искренне признавался в том, что я была ему вовсе не безразлична.

Я ошеломлённо тряхнула головой, пытаясь сбросить это секундное наваждение, но это, конечно же, мне ни капельки не помогло. Признание Дейрана было вовсе не в моём сознании. Оно было в воздухе вокруг нас, в раскинувшейся перед нами необъятно-прекрасной долине, в цветах моего пёстрого и душистого венка.

Неужели всё это время… Наше с ним сближение было вызвано вовсе не желанием освободиться от демона? Неужели я была для него не просто удобно подвернувшимся способом достижения цели?

Эта мысль… Она была такой простой, такой очевидной, и всё же раньше она никогда не возникала в моей голове, привычно забитой откровенным притворством и коварными планами.

Что, если он правдапереживалза меня, когда старался держаться подальше? Что, если онзаботилсяобо мне, потому что хотел этого, а не потому, что таков был этикет или потому, что он чувствовал себя обязанным?

И что, если мне всё это нравилось до умопомрачительной дрожи в коленках?

– Дейран, я… Не знаю, что сказать, – я потупила взгляд и смущённо стиснула собственные колени, унимая неуместный трепет, – Кроме того что это слишком большая честь, и я её недостойна. Поверьте мне.

Моя ложь не должна была зайти так далеко, чтобы кто-то успел настолько ей проникнуться. Это было цинично даже по моим собственным, далеко не самым человечным меркам.

Ниса, Посвящённая Ирры, никогда не давала своим воздыхателям ложных надежд, откровенно расставляя все границы ещё до того, как впервые запрыгивала в чужую постель. А юная виконтесса О’Санна была ещё слишком неопытна, чтобы догадаться о том, что эти границы нужно было расставить. И теперь получалось, что мы обе впервые попали в столь щекотливую, хоть и откровенно льстившую нашему самолюбию ситуацию.

– Нет, это для меня большая честь, Алиан, – мужчина прервал мои размышления и вдруг наклонился мне навстречу, одним неуловимым движением сокращая расстояние между нами практически до отсутствующего.

Его рука с нескрываемым трепетом приподняла мою ладонь, а вторая бережно накрыла её сверху, обещая мне покой и защиту. В глазах Дейрана плескалось мягкое, окатывающее меня невыразимой нежностью и заботой тепло, в котором я против собственной воли немедленно начала растворяться, словно капля колючего дождя в спокойной безмятежности лазурного озера.

– Вы храбрая, образованная, уверенная в себе молодая женщина, которая не боится отстаивать свои желания и стремления перед кем бы то ни было. Вы амбициозны, талантливы и, безусловно, умны. К тому же вы одна не смотрите на меня как на чудовище. Вы одна сумели простить то, что я с вами сделал. Вы одна…

Мужчина вдруг осёкся, словно из него чуть было не вырвалось что-то лишнее, о чём ему не хотелось говорить так откровенно. Словно то, что он собирался сказать, непременно должно было испугать меня или вновь оттолкнуть от него, чего ему вовсе не хотелось.

Внутри меня вдруг зародилось неожиданное, но чрезвычайно отчётливое требование, которому я при всём желании не могла, а может быть просто не хотела сопротивляться: ответить на невысказанное чувство Ле’Куинда хоть чем-то по-настоящему искренним. Взглядом, прикосновением, словом… Не так уж важно, чем именно. Мне просто хотелось убедить Дейрана в том, что я тоже успела порядком к нему привязаться.

Притом что я даже не могла понять, было ли это ощущение правдой или всего лишь очередной ложью, в которую мне попросту нравилось играть.