Чтение онлайн

— Алхимик и я идём вон в том направлении. Вы возьмите с собой Остина, — объяснился Джеральд с Венди, когда Остин догнал их. Та кивнула, они разбрелись — одни исследовали западный сектор, другие восточный.

Остин на этот раз практически не принимал участия в поисках, ограничившись ходьбой за Венди. Усталость взяла верх, он не мог думать ни над чем, кроме как над собственной слабостью. Он начинал жалеть о том, что вообще ввязался в эту авантюру с километрами Фернандеса. Мимо его глаз пролетели встречавшиеся в каждой комнате чудесные колонны с мутулами и стальные бруски, соединявшие эти конструкции друг с другом. Остин обратил внимание разве что на позолоченный серебряняй саркофаг, для открытия которой Венди позвала бактериологов. Внутри мумии не оказалось. Изначальная задумка? Грабёж? Чудесное воскрешение? Скорее всего, первое, хотя и этот вариант трудно доказать: сакеты ценили саркофаги и сложно представить, чтобы последние не использовались по предназначению. В любом случае, Венди гордилась своим открытием. А у Остина начинала кружиться голова.

Четвёрка соединилась в двадцати метрах от последней гробницы и, обменявшись взглядами, пошла наверх. Остин закашлял, его ноги подкосились. Джерри обернулся и посмотрел на обессилевшего друга. Ни минуты не мешкая, он проигнорировал Остина и направился дальше. Алхимик и Венди, следовавшие за Грейхартом по пятам, тоже услышали возгласы старика. Они остановились и стали свидетелями того, как Остин упал на блоки. В нём больше не осталось сил. Старик презирал свою немощность и желание участвовать в таком ответственном мероприятии. Делая вид, что не заметил этого, Джеральд поднялся наверх и победоносно остановился. Остальные пилоты, имея прекрасный шанс перегнать Джерри, отказались от личной выгоды.

Алхимик и Венди без единого слова спустились ниже. Ошарашенные операторы и бактериологи расступились, позволив им пройти. Объединенные общей целью, пилоты помогли Остину подняться. Алхимик схватил Остина за правую руку, Венди — за левую. Это было благодарностью за самоотверженность и искренность старика, которого они уважали всем сердцем. Стоя на возвышенности, Джеральд смотрел вниз. Он остался совсем один, и теперь ему противостоят остальные пилоты — подельники CIMun. Джерри понимал, что выглядит чудовищем, но вместе с тем не отказывался от подобного уничижительного титула. Он сменил приоритеты, решил защищать жизнь своей дочери любой ценой. Даже ценой собственной чести.

Шаг за шагом троица достигала новых вершин, преодолевала каждый тяжёлый блок. Остин очнулся и, осознав своё положение, со слезами на глазах посмотрел на Венди и на Алхимика. Он не ожидал, что ему помогут его же конкуренты, так же сильно, как и он сам, заинтересованные в победе. Что-то подсказывало старику, что потеря Аритоном веры в человечество была беспочвенной. Сейчас люди находились на пике своих возможностей. Желание помочь ослабленному конкуренту — истинный альтруизм. Но как Венди или Алхимик могли бы бросить того, кто спас им жизнь? Ответ прост: они не могли.

Когда пилоты добрались до гробницы, оттуда вышел разочарованный Джеральд. Он громогласно объявил, что внутри ничего нет. После этих слов поиски Арканы на территории Сакетлэнда становились бессмысленными. Венди с презрением сверлила Джерри взглядом, Алхимик отнёсся более равнодушно. Поиски были завершены всего за час, но их концовка вошла в историю. Миллионы телезрителей аплодировали Алхимику, Венди и Остину, в то время как Джеральда за его слепое стремление к победе в большинстве своём осудили. Многие фанаты отвернулись от него.

— И ради этого мы поднимались наверх? Сплошное разочарование, — пробормотал Алхимик. Он и Венди продолжали поддерживать Остина, пока не передали его подоспевшим врачам.

— Самому грустно это говорить, но там действительно ничего примечательного нет. Мыльный пузырь. Иголка кактуса — и всё, лопнул, — ответил ему Джерри, уставившись в стену.

Через несколько минут Остин был доставлен на землю. По вызову прибыл Эсил, и ему передали ослабленное тело. Андроид отнёсся к хозяину с заботой и под надёжной охраной донёс его до корабля. Он положил Остина в капсулу, позаботившись о поддержании постоянной температуры тела, после чего вернулся к работе, от которой был оторван звонком. Остин, обессиленный, видел сон, но совсем уж странный и непонятный — может, от временной неспособности вменяемо мыслить.

Остин прибыл в свой затерянный мир, скатившись кубарем с высокой кровавой горы. Рядом упала трость, старик взял её и поднялся. По непонятной причине всё тело болело, а голова раскалывалась. Остин убедился, что и мир вокруг него не был исправен: звезды на горизонте перемещались влево-вправо каждые несколько секунд; сам Остин словно останавливался, хотя было понятно, что он движется; некоторые объекты материального мира искажались.

Остин прошёлся по знакомым местам и нашёл Грега сидящим к нему спиной. Он положил руку на плечо сына, после чего тот развернулся. Остин вдруг испугался, из-за деформаций признав в сыне страшного монстра. Голос Грега тоже изменился.

— Ты думаешь, что вс"e будет, как прежде. Как бы не так! Грядёт буря, страшная буря. Жизнь твоя пойдёт по другому пути, отец. Всё будет по-другому. А если ты не откажешься… — после этих слов Грег закричал и исчез. Однако Остин чувствовал присутствие Грега в этом мире.

Чем можно было заняться здесь, пока Грег прячется от отца? Остин нелепо пнул ведро, весьма некстати здесь оказавшееся. Он поднялся на сцену и пару раз обошёл её кругом в поисках Грега. Затем успокоился и отправился странствовать по миру. Так Остин впервые узнал, что за сидениями находилась целая вселенная из планет, галактик и цивилизаций. Он мирно бродил по реке жизни, радуясь тому, что чувствовал сына. Грег просто следит за отцом, не желая высовываться наружу. Остин уважал личное пространство Грега, поэтому довольствовался тем, что было на текущий момент времени. Пространство вокруг Остина по мере его движения преобразовывалось, упрощалось и лишалось своих ключевых признаков, таких как цвет, свет, звук и запах. Остин почти вслепую добрался до острова в центре маленького моря, где находился большой монолит. Здесь похождения Остина и прервались: он покинул сновидение, но не проснулся и стал ждать новых эпизодов, в которых ему удастся вернуться на край света, на тот маленький покинутый островок.

Ластклейрский этап завершён. Это означает, что знаменитые комментаторы, Коннор Летт и Путис Рамхалов, готовы обсуждать итоги! Неожиданная развязка немного сбила с толку профессионалов, из-за этого они долго не выходили в эфир. Только через пять минут всё образумилось.

— А ведь мы думали, что те друзья Леваллуа — это ужас и дикость. Как оказалось, второй этап переплюнул их, — ухмыльнулся Коннор.

— Ужасная авария, в которой чуть не погибли пилоты, ещё и падение Остина… — приложил ладонь ко лбу Путис. — А ведь принцип "око за око, зуб за зуб" сработал, Коннор! Обрати внимание, сначала Остин спас пилотов, затем пилоты выручили его. Вот это я понимаю, фэйр-плей! Думаю, ты согласишься со мной, что они заслужили все тридцать очков каждый.

— Да, да, да! Но, Путис, на этот раз придётся обойтись без исключений и выдать очки по старинке. Так как полёт рассматривать ввиду аварии не получится, мы находимся в очень тяжёлой ситуации, поскольку все пилоты внутри пирамиды проявили себя примерно одинаково. И вс"e же мы сделали свой выбор. Джеральд — как бы мы ни относились к его поступку — явно оторвался от остальной группы, за что получил 30 очков. Рядом, с 20 очками, идёт Венди, она изучила больше всего комплексов. 10 очков у Алхимика. И 0 очков, к нашему превеликому сожалению, получает Остин.

— Выходит, по итогу: Джеральд — 50 очков, Алхимик — 40 очков, Венди — 35 очков, Остин — 5 очков. И если первые трое имеют шансы на победу, то Остину придётся очень сильно постараться, чтобы хотя бы занять достойное место в конечном результате, — с грустью объяснил Путис. — Мы желаем Остину скорейшего выздоровления, действительно выдающийся пилот, которому пока просто не везёт.

— Полностью согласен, — улыбнулся Коннор. — Пожалуй, можно попрощаться с Имбризом и приготовиться к переходу в Олгению. Ты даже не можешь себе представить, Путис, сколько всего мы нашли в пирамиде. А ведь Лабиринт куда обширнее, куда богаче… Не в обиду сакетам, конечно. Это будет незабываемое зрелище.