Чтение онлайн

— Ты мог бы убивать тех, кто заслуживал смерти больше, чем наши друзья. Да и заметь, что Аркану мы ещё не нашли. А вдруг её не будет? Тогда Вирто придётся бежать, потому что исчезновение двух пилотов рано или поздно спишут на него.

Хессиан внезапно согласился с этими доводами. Аритон был слишком самоуверен, ещё не найденный артефакт полностью затуманил его рассудок. Хессиан положил тела на диван и, достав стиратель памяти, удивился. Оказалось, что прибор был разряжен. Он поставил стиратель на зарядку возле дивана, а сам передал тела Эскелю.

— Ну что ж, твоя взяла! Ха, да ты просто умница, Эскель! Уверен, Аритон скажет нам только спасибо. Обработай тогда их раны, чтобы точно не умерли, и закрой где-нибудь в клетке. Если не успею вернуться, удали им память самостоятельно. Период — один час, интенсивность — 100 %, как объяснял. Если Аритон найдёт Аркану, поступим по его плану.

Эскель согласился с ним кивком головы. Хессиан ушёл, и он остался один с пилотами. Совсем недавно они разговаривали, шутили, ходили и жили своей жизнью, теперь от них остались одни окровавленные тела, жизнь в которых может угаснуть в любой момент. Террорист отдал приказ, и шкаф выдал ему медицинские принадлежности. Эскель решил удалить пули из тел, что требовало немалой сноровки.

Все пять кораблей расположились в аэропорту Каноулы. Власти города выделили им особое место, а также охрану. Из-за этого Хессиан не мог ориентироваться на помощь Бейналлис, ему следовало выполнить своё задание в одиночку. Солнце уже поднялось, а значит, пилоты проснулись. Ориентируясь на план Эскеля, он решил использовать транквилизатор вместо пули и дождаться вестей от Аритона. Если он найдёт Аркану, Джеральд умрёт. Если не найдёт, Джеральд будет жить.

С самого раннего утра уборкой территории занимался ЭйДжей. Он первым заметил Хессиана и даже помахал ему ручкой. "Начальник службы безопасности" немедленно подошёл к дворнику.

— Ну здравствуй, ЭйДжей. Что, давно ты здесь? — ухмыльнулся Хессиан.

— Ещё солнце не встало, а я уже работал. Всё как всегда, — тот небрежно махал шваброй, забавно повторяя движения. Сегодняшний день начался для ЭйДжея не с той ноги.

— Увы, грустно. Я ещё поговорю по поводу твоей зарплаты, ха-ха! У меня есть к тебе один маленький вопрос, ЭйДжей. Совсем маленький. Маленький, уверяю, — Хессиан жестоко измывался над славным малым, пародируя его манеру речи. ЭйДжей даже не понял этого.

— Что?

— Скажи, а Джеральд у себя на корабле? Никого у него нет?

— У себя на корабле, там же Остин. Наверное, завтракают. Ну и пусть! Прекрасные, умные, очень умные люди! Невероятно умные.

— Да, спасибо тебе, — сказал Хессиан и продолжил свой путь до "Рассвета". ЭйДжей невинно улыбался, поглядывая на террориста — без иронии, без издевки и без иного скрытого контекста. Он просто был счастлив, что на него обратил внимание ещё один хороший человек, каким он считал начальника службы безопасности Наиссеха Авраса.

Много лет назад. Ластберг, восточный Сакетлэнд.

Ластберг является одним из самых крупных и густонаселённых городов Сакетлэнда. Если Каноулу представляла великая пирамида, то этот город — статуя Ласт и Ранны около тридцати метров в высоту, стоявшая в гавани города. В 277 году, много столетий назад, в Джасс вторглись интервенты из Эстлэнда. Они основали город Нисорва на восточном побережье как главную базу и продолжили наступление вглубь страны. Эстлэндскому скульптору и инженеру, Элиосу Мессе, доверили возвести главный символ города, которым должна была стать статуя эстлэндского покровителя, бога Сириуса.

Контрнаступление сакетов привело к бегству эстлэндцев из страны. Многие подразделения и рядовые граждане, включая Мессе, были пленены. В заключении Мессе принял веру в богиню Ласт и согласился завершить строительство статуи, от которой был готов только пьедестал, изваяв любимое сакетское божество. Позже Мессе, следуя совету императора Емила, добавил к Ласт и Ранну. Детали статуи изготавливались в Джассе, не считая головы, доставленной из соседней Гергигезии. Спустя несколько лет напряжённого строительства, в 281 году памятник был открыт и освящён. Мировая война, начавшаяся через десять лет, повредила памятник, но он был через некоторое время отреставрирован.

Что касается Нисорвы, то она была переименована в Ластберг и стала одним из самых быстрорастущих городов Сакетлэнда по населению — особенно после войны, когда она стала столицей. Главными причинами, способствовавшими росту порта, стали религиозное значение Ластберга как города божества и выгодное расположение. Так исторически сложилось, что на восточном побережье не было крупных портов — в первую очередь из-за ориентации внешней политики государства на западный Имбриз и на располагавшуюся южнее Камбрию. Сакеты превратили Нисорву в важнейший порт своего государства, второй по населению — на 525 год его население составляло около 10–12 миллионов человек, и впереди оставалась только Каноула с её двадцатью миллионами.

Переселившись с семьёй в Ластберг, один маленький ребёнок полюбил ходить к величественной статуе. Он убегал от жестоких родителей, за неправильное прочтение молитвы Ласт избивавших его ремнём. Мальчик хотел узнать, почему люди так любят свою богиню и из-за неё идут на всякие жестокости. Его скептический взгляд не видел в статуе ничего божественного. Это была просто железобетонная скульптура, изображавшая взрослую женщину и юную девушку за её спиной. Очевидно, что её создали люди — такие же, как и те, что ходят рядом с ним, не обращая внимания на потерявшего ребёнка с железными обручами на шее. Многочисленные туристы фотографировались рядом со статуей, и почему-то в их компании мальчик чувствовал себя лучше, чем дома или в церковной школе. Он регулярно ходил сюда, чтобы почувствовать себя частью остального мира, хотя он и презирал обычных людей, в которых видел такую же желчь, как и в своих родителях. Его отец и мать на людях казались праведными последователями Ласт, что никак не вязалось с их истинной природой. Именно поэтому в один из таких дней произошла знаменательная встреча, изменившая судьбу ребёнка.

Ночью Аритон снова вылез из кровати и, покинув квартиру через окно первого этажа, сбежал к статуе, к морю. Расстояние составляло не больше километра, и он быстро добрался до статуи по пустующим улицам. Обычно по ночам здесь почти никто не ходил, а сейчас ребёнок заметил сразу двух человек, приставивших лестницу к спине Ласт. Они лезли наверх с вёдрами краски. Внизу стоял другой человек — старый и немощный, видимо, руководивший вандалами.

— Вы вандалы? — прямо спросил мальчик, подойдя к старцу. Его голос не по-детски хрипел от действия недавно установленного импланта.

— Нет, мы просто хотим справедливости. Уйди, — попросил его старший вандал с недовольством.

— Не хочу. Вы первые, кто так относится к статуе. Мама всегда говорила, что я должен преклоняться святыне, а вы её портите. Зачем вы это делаете?

— Я обязан тебе объяснять? — удивился вандал.

— Если бы я мог, я бы помог вам. Если богиня есть, то она не любит меня, потому что не защищает от моих родителей. Ненавижу её.

— Да, понимаю тебя. Я бы сказал, мы все тебя понимаем. Скажи мне, твои родители — религиозные фанатики?