Чтение онлайн

– А вы не могли бы немного подробней рассказать мне об этой сети? – спросил Бреннон. – Я ни в коем случае не пытаюсь выведать ваши секреты, – быстро добавил он. – Мне важно это знать, чтобы понимать, в каком состоянии сейчас Элио.

– Эту систему знаков изобрела более тысячи лет назад одна из немногих женщин, ставших великим мирац аит, – сказал Арье. – Увы, наша джилахская вера и уклад суровы к женщинам, но все же находились те, кто находил пути познания и достигал вершин, следуя по этим путям. Намира бинт Тамид была такой женщиной. Она создала сеть, которая опутывает нечисть и не дает ей проявлять свою силу, при чем питается эта сеть от самой нечисти. Таким образом, чем сильнее тварь – тем сильнее защита от нее. Использовать сеть можно на любом сосуде – и на человеке, и на предмете. Затем ученики Намиры усовершенствовали ее сеть и научились делать тингели. О, кстати! – воскликнул Арье. – Юный Элио, когда мы уже прощались, упомянул, что досточтимый дал ему такой тингель! Вы нашли его в вещах юноши?

– Нет, – несколько ошеломленный таким напором знаний, отвечал Бреннон. – А как эта штучка выглядит?

– Гм, у меня был трактат Ави Йоринталя, с отличнейшими гравюрами. Я отыщу его в моей библиотеке и пришлю вам.

– Спасибо. Я пока займу свою комнату и навещу мистера и миссис Уикхем. Мы заберем их в замок, дабы не подвергать эмира еще большей опасности.

– Думаете, ваши бартолемиты захотят вернуть пленников? – нахмурился Арье.

– Думаю, – процедил Натан, – что от этих сукиных детей можно ждать чего угодно.

21 июля 1866 года, Алусьон, летний королевский дворец к югу от столицы Эсмераны

Огоньки свечей слабо трепетали под теплым южным ветерком, который приносил в кабинет первого министра аромат лаванды, роз и лепестки олеандров, которые росли перед самой террасой. В вечерних сумерках цветы олеандра выглядели как пена всех оттенков белого, розового и кремового. Дон Мигель прикрыл нос платком. Он знал – все знали – олеандр ядовит, но любовь Ее Католического Величества к этим цветам была так велика, что многие поговаривали, будто недуги ее венценосного мужа имеют, так сказать, ботанические истоки.

Это была одна из многих причин, вызывающих у благородного дона Мигеля Флореса, герцога де Минраль, постоянную головную боль, от которой он спасался в летнем королевском дворце. Впрочем, ноша первого гранда королевства и первого министра Их Величеств всегда была тяжела, хотя это бремя несколько компенсировалось пополнением личной казны дона.

Но сегодня он слишком устал, чтобы радоваться даже этому. Дон Мигель опустился в кресло перед открытыми дверями на веранду, закрыл глаза и откинулся на высокую спинку. Здесь его наконец-то никто не увидит и не потревожит хотя бы час, а если повезет – то и два.

Вечер был таким теплым и тихим, что первый министр стал задремывать. Запах олеандра понемногу усиливался – густой, сладковатый, пряный, он заполнял гостиную в покоях дона Мигеля и волнами накатывал на министра. Биение сердца замедлялось, руки и ноги слабели, сон опутывал дона Мигеля, как ловчая сеть, и разум отрешался от мира.

Что-то тревожное мелькнуло в уже ускользающем сознании, но аромат олеандра и сон были так сладки, так убаюкивали, что дон Флорес уже не хотел им сопротивляться. Это же, в конце концов, всего лишь вечерняя дрема, он с легкостью проснется, когда захочет... захочет... может быть...

– Слышишь меня? – вдруг прошелестел рядом чей-то голос. Дон Мигель вздрогнул и попытался вырваться из пут сна, но не смог пошевелить и пальцем, не то что вскочить. Запах цветов затекал ему в ноздри и легкие, словно вода, и он уже захлебывался в тягучем приторном аромате.

– Слышишь? – повторил голос; но дон Мигель не узнал его. Этот голос не принадлежал никому из его многочисленных врагов, и никто не осмелился бы не говорить так с самим первым министром!

– Плохо же ты следишь за своими овцами, пастух, – вдруг ядовито прошипел голос. – Сколько среди них паршивых!

“Как вы смеете!” – хотел крикнуть дон Мигель; точнее, он хотел крикнуть “Отпустите меня!” – но в последний миг понял, что это унизительно для эсмеранского гранда. Но кто это здесь, черт побери?! Неужели и правда... бесы?

– Джилахские твари на краю твоих владений, – продолжал голос. – Знаешь таких? Кому принадлежит Эскалинос – тебе или им?

В смятенном, спутанном от запаха олеандра сознании почему-то вдруг замельтешили бумаги из отчетов – цифры и строки, налоговые поступления, товары джилахов, поставляемые в корзину Короны...

– Прижми этих выродков, – прошипел голос. – Пусть вспомнят, где их место! Выжги их чертов квартал огнем, никчемный наследник своих предков! Они убивали этих тварей тысячами, а ты забыл, что должен очищать свои земли от джилахской заразы!

“Но я же...”

– Подумай, – голос раздался совсем рядом, как будто в голове дона Мигеля, – они или ты? Выбирай!

“Да кто это, Боже мой?!”

– Очисти свои земли, – зашипел голос, – или умрешь!

“Я не хочу!” – ужаснулся дон Флорес.

– Тогда клянись своей кровью...

– А я говорю вам: не клянитесь вовсе! – внезапно прогремел рядом еще один, смутно знакомый голос. – Ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его, ни [56] ... куда, тварь?!

Удушающий запах олеандра захлестнул дона Мигеля. Перед его затуманенным взором вспыхнул огонь, раздался треск горящего дерева, и запах на миг стал невыносимо сильным, а потом вдруг почти исчез. Туман в глазах тоже поредел, и первый министр обнаружил, что заросли олеандра вокруг террасы пылают, как факелы. Пламя стремительно пожирало драгоценные сортовые кусты и бросало оранжевые и алые отсветы на невысокую черную фигуру посреди веранды.

Внезапно в кабинете синьора Флореса раздался топот ног, и мимо него пронеслась еще одна фигура, едва не вышибла двери на веранду, но увидев ту, другую фигуру, отпрыгнула назад и панически оглянулась. Это оказался мужчина средних лет, среднего сложения и неброской наружности, в темной одежде. Дон Мигель не знал его.

Этот тип метнулся перед террасой туда-сюда, как кролик, и с отчаянным возгласом швырнул в дона Мигеля сверкающий, искрящийся шарик. Перед ошеломленным министром сверкнуло нечто вроде прозрачного щита – шарик ударился в него, отскочил и прожег дыру в бесценном гобелене и каменной стене за ним. Дон Мигель, уже было привставший в кресле, упал обратно.

Да что же это такое?! Неужели то, о чем говорил ему кардинал Талавера...

– Стой и не шевелись, faccia di merda, – приказал все тот же громогласный синьор; из полумрака в глубине кабинета наконец выступил крупный, полный, но мощный, как бык, человек в кардинальском облачении, и дон Мигель наконец узнал его – во дворце его преосвященства Талаверы он встречал кардинала Саварелли, посланника иларской инквизиции. Но как же это... неужели сила веры?!

– Эй, преосвященство, – окликнула кардинала фигура на веранде, – давай я его сожгу, а?