Чтение онлайн

Диего спрятал чуднУю вещицу в мешочек, протянул запасной шнурок для ботинок через пару дырочек с металлическими кольцами над горловиной мешочка и надел его на шею. Ни в коем случае нельзя его потерять! Затем Уикхем схватил книгу и бросился на поиски сестры.

Замок Шинберн, горная цепь Рундар

Элио пришел в себя от того, что в лицо ему светило утреннее солнце. Кто-то уложил юношу на кровать в его комнате, снял с него сюртук, жилет, галстук и обувь, а еще – надел на ногу цепь, другой конец которой скрывался под кроватью.

“Ну наконец-то”, – подумал юноша; а то это гостеприимство уже начинало его пугать. Он снова дернул браслет. У него было время поразмыслить над происходящим (до того, как его уволокли на допрос к Мальтрезе), и Элио пришел к выводу, что чертова штука как-то нарушает работу сети Намиры. Именно поэтому Магелот смогла с ним заговорить. И это внушало Элио тревогу – кто знает, насколько еще ослабит сеть дальнейшее ношение браслета?

Впрочем, как ни странно, он весьма неплохо себя чувствовал, только живот бурчал от голода, хотя джилах ожидал, что будет валяться без сил после вчерашнего... или это было не вчера? Может, он уже провалялся несколько дней без сознания, и бартолемиты успели что-нибудь с ним сделать?

“Очнулся, – раздался в голове ехидный голос Королевы. – Я-то уже и не надеялась!”

– Какой сегодня день?

“День? – в висках Элио взорвалось мощное фырканье. – Откуда мне знать? Меня не волнует течение времени. Это вы, смертные, так за него цепляетесь, будто имеете для времени какое-то значение”.

– Кто-нибудь приходил?

“Нет. Они теперь боятся. Я чую их страх, – Королева издала плотоядное урчание. – Но далеко, не могу дотянуться”.

Вдруг в разуме Элио промелькнуло какое-то смутное видение – как будто он на миг прикоснулся к чувствам другого человека: панический страх, отчаянный возглас и как вспышка – воспоминание о молодой женщине и ребенке. Но все это Романте видел словно через стекло, это были не его чувства, чьи-то чужие. Но почему?..

“Ты же будешь есть сам? – вдруг спросила Королева с некоторым беспокойством. – От того, что беру я, часть достается и тебе, но ты же вроде бы должен есть эту вашу плотскую пищу?”

– Ты... ты отдала мне часть... этого человека?! – задохнулся юноша.

“Уж не потому, что хотела! Но оно делится на нас двоих, так что придется терпеть. Ну лучше бы ты ел свою еду, а не мою”.

– Кто они были? – помолчав, спросил Элио.

“Какие они?”

– Люди, о которых он вспомнил перед тем, как ты его съела.

“Понятия не имею, – беспечно отозвалась Магелот. – У вас, смертных, вечно какая-то каша в голове”.

Джилах закрыл глаза. Вот, значит, как это происходит...

В замке скрипнул ключ; Элио вздрогнул и тут же вытянулся на постели, стараясь принять самый жалкий и обессиленный вид, на какой был способен. Однако, когда дверь отворилась, и послышались приближающиеся шаги, юноша взглянул на вошедших сквозь ресницы – этому фокусу его как-то забавы ради обучила Диана.

– Он еще спит, – сказал один из незнакомых Элио бартолемитов, высокий, молодой, судя по голосу, человек со светлыми волосами.

– Может, прикончить эту тварь во сне, мессир? – предложил другой, низкорослый и кряжистый.

“Пусть только попробуют, – обрадовалась Магелот. – Ты же отдашь их мне? Отдашь?”

Сердце Элио сжалось. Лица той женщины, молодой и милой, и круглое личико девочки, снова промелькнули перед ним. Он был не готов... только не так! Убить адепта Ордена в бою, в схватке лицом к лицу – да, но это... нет.

– Давайте я принесу кочергу или щипцы, мессир, – продолжил низкорослый мужчина. – Раскалим да припечем, сразу присмиреет.

– Не думаю, что это адекватный способ обеспечить нашу безопасность, – сказал Мальтрезе, наклонился к Элио под возглас старшего бартолемита “Осторожно!” и положил ладонь на лоб юноши. Она была сухой и теплой, но Элио ощутил покалывающее прикосновение от ободка кольца – Мальтрезе носил на руке амулет. Интересно, это все еще амулет истины или уже другой?

Карло взял джилаха за плечо, несильно встряхнул и позвал:

– Элио, очнитесь! Вы еще здесь? С нами?

Юноше не хотелось, чтобы его тыкали кочергой, поэтому он приоткрыл глаза, пробормотал: “Снова вы” и отвернулся. Но тут все испортил желудок, выдав отчаянную голодную трель в четверть октавы.

– Распорядитесь насчет обеда, – велел Карло Мельтрезе; старший бартолемит, невысокий мужчина, покинул комнату. Элио, который все еще лежал, отвернувшись от Мальтрезе, теперь смотрел только на одного оставшегося адепта – ангельски красивого, стройного блондина с темно-карими глазами. На вид ему было около двадцати; и он почему-то впился в джилаха таким взглядом, словно хотел пронзить им насквозь.

– Однако, юный Элио, вы меня разочаровали, – заявил Мальтрезе.

“Да неужели”, – устало подумал Романте.

– Мы не договаривались о том, что вы будете убивать моих людей.

– Мы пока ни о чем не договаривались.

– Но я полагал, что могу рассчитывать в ответ на мое гостеприимство на приличное поведение с вашей стороны, хотя бы без каннибализма.

“Что за нудный тип! – воскликнула Магелот. – Давай я его съем. Он весь пропитан магией, наверняка сытный”.

Искушение было велико. Но Элио справился и резко ответил:

– Мне плевать на ваше гостеприимство. Я никогда не выдам вам ничего ни про Бюро, ни про общину.

– Добровольно, вы имеете в виду? Но я ведь могу спрашивать и другими методами.

На лбу Элио выступил пот. Больше всего он боялся именно этого. Впрочем, он даже не сомневался, к чему все придет, и более всего его удивляло то, что Мальтрезе до сих пор этим не занялся.

– Вы не сможете этого выдержать, – мягко продолжал Карло. – И я не хочу подвергать вас такому обращению.

У блондина вдруг вырвался короткий странный смешок. Элио быстро взглянул на него, но молодой адепт уже отвернулся.

– Впрочем, – продолжал Карло, – если вы не хотите разговаривать, то мы можем перейти к экспериментам.

Он повернул вокруг пальца кольцо (юноша только и успел заметить, что это перстень с заостренным алым камнем в оправе) и наотмашь ударил Элио по лицу. Камень глубоко распорол кожу на скуле и щеке; Романте вскрикнул и зажал порез ладонью. На нее густо потекла кровь. Мальтрезе схватил Элио за запястье, отвел его руку от лица и уставился на рану. После первой острой вспышки боль вдруг стихла, и джилах ощутил, что на лице что-то движется, как будто кожа само по себе сходилась в том месте, где ее разорвал камень.