Цикл романов "Молодость короля Генриха"
Шрифт:
– Ну-ка, молодец,- сказал ему король,- покажи нам все, что найдется лучшего у твоего хозяина!
Но королева Жанна уже подбежала к прилавку и с любопытством рассматривала ящичек для перчаток, положенный так, что его нельзя было не заметить с первого взгляда.
– Какая дивная работа! – с восхищением воскликнула королева.
– Работа действительно очень хороша,- согласился король.Благоволите принять этот ящичек на память от меня!
– Я с благоговением буду хранить этот подарок,- сказала королева Жанна, кланяясь Карлу IX.
Генрих и Маргарита, как истинные влюбленные, беззаботно шептались о чем-то в уголке и не обратили внимания на ящичек с отравленными перчатками, который был уже в руках у наваррской королевы.
За час до отъезда короля Карла IX на прогулку Нанси усердно занималась туалетом своей госпожи, принцессы Маргариты.
Последняя не любила молчать во время этой скучной и довольно-таки длительной процедуры, и она стала расспрашивать свою камеристку о впечатлении, произведенном на нее королевой Наваррской, будущей свекровью принцессы.
– Ну, крошка,- сказала Маргарита,- как тебе показалась королева Жанна?
– К сожалению, она очень красива!
– К сожалению?
– Ну да, потому что ее красота вызвала ревнивую зависть королевы Екатерины!
– Ах, что за пустяки!
– Ваше высочество,- серьезно и грустно заметила Нанси,- вот уже третий день я играю при дворе неблагодарную роль Кассандры…
– Которой никто не верит? Но как же верить тебе, если ты уверяешь, будто королева Екатерина, всецело занятая политикой, находит время для таких глупостей, как женская ревнивая зависть? В ее-то возрасте!
– Вот именно, ваше величесто! В нашем возрасте, например, нечему и не к кому завидовать и ревновать, а когда женщина перестает уже быть таковой, она особенно ревниво относится к соперничеству в этой области. Да что и говорить! Я поймала такой злобный, ненавидящий взгляд королевы Екатерины, брошенный на королеву Жанну, что для меня этот вопрос вне всяких сомнений.
– Ну, если ненависть тут и есть, то она политического свойства. Кроме того, королева Екатерина ненавидит гораздо больше принца Генриха, чем его мать. Ну а как ты знаешь, она дала клятву, оберегающую принца от всяких покушений.
– Вот именно! И за это она ненавидит принца еще больше. Поэтому она и воспользуется тем, что принц не оговорил в списке неприкосновенных лиц имени королевы Жанны. Ведь чем еще больнее поразить любящего сына, как не злом, нанесенным его матери?
– Да ты с ума сошла! Никогда моя мать не решится на это! К тому же у королевы Жанны образцовая охрана, и сопровождающие ее беарнцы не подпустят никого!- воскликнула принцесса.
– Яд всюду проникает, принцесса!
– Молчи! – невольно крикнула Маргарита, вздрогнув от тона, которым были произнесены последние слова.- Ты только накликаешь беду! Знаешь, почему Кассандре никто не верил? Потому что она болтала слишком уж много!
– Но ее предсказания все же сбывались, хотя им и не верили!
– Вот в этом-то существенное различие между тобой и Кассандрой! Ты предсказываешь совершенно невозможные вещи. Ну как королева Екатерина решится на покушение против матери того, кого она сама хотела видеть моим мужем?
– Хотела -да, но хочет ли еще и теперь? Ведь королева, в то время когда хотела этого брака, рисовала себе принца Генриха замарашкой-пастухом, который растеряется в непривычной для него жизни французского двора, а потом станет послушным орудием в ее руках; теперь же она увидала, что Бурбоны гораздо опаснее Гизов, которых ее величество так боялась.
– Ты скажешь еще, пожалуй, что моя мать задумала расстроить мой брак с принцем!
– Ее величество сейчас же сделала бы это, если бы это было возможным. Но теперь дело зашло слишком далеко, брака с причцем Наваррским желают король и вы, принцесса. Но… но не думаете ли вы, ваше высочество, что сам принц захочет совершения брака, если до этого с его матерью что-нибудь случится здесь?
Принцесса вздрогнула еще сильнее и побледнела.
– Как знать? Может быть, ты и права,- задумчиво сказала она.- Во всяком случае, хорошо было бы ухитриться удалить Рене на эти дни…
– Едва ли и это поможет,- грустно ответила Нанси, покачивая головой.
Маргарита хотела ответить ей что-то резкое, но в этот момент в дверь постучали, и в комнату после разрешительного ответа принцессы вошел Крильон. Он передал принцессе приглашение короля сопровождать его величество на прогулку с наваррской королевой. Когда он повернулся, чтобы уйти, Маргарита остановила его:
– Постойте, герцог, вы мне нужны!
– Счастлив, ваше высочество, и готов служить! – ответил Крильон,
– Скажите, герцог, ведь недаром вас называют самым неустрашимым человеком во Франции? Я спрашиваю это потому, что у меня имеется для вас поручение, за которое, ручаюсь, никто не захочет взяться!
– О, в таком случае я заранее берусь за него! – воскликнул Крильон.
– Дело идет о Рене Флорентийце. Хотя он и дал клятву не покушаться на жизнь и спокойствие моего будущего супруга, но я не очень-то доверяю этой клятве…
– А я еще менее!
– Тем более что принц не упомянул в своем требовании о неприкосновенности близких ему лиц имени королевы Жанны, ну а Рене – такой человек, который решится на все. Вот я и хотела просить вас, не можете ли вы тайно арестовать его и продержать под замком в течение всего нескольких дней?
– А почему не всю жизнь? У меня в Авиньоне имеются надежный замок и надежные люди, из рук которых проклятому колдуну не вырваться до самой смерти!
– Нет, этого мне совершенно не нужно. Я хочу обезопасить себя и принца до свадьбы, а на другой день, когда мы уедем в Наварру, вы можете выпустить его.
– Великолепно, можете рассчитывать на меня, принцесса! Сегодня же вечером Рене будет в надежном месте, и я сделаю все, чтобы оградить безопасность принца и его близких!
– Конечно, ни король, ни королева ничего не узнают об этом?
– Решительно никто, кроме меня, не будет знать об этом, ваше высочество!
– Благодарю вас, герцог! – сказала Маргарита, протягивая Крильону руку.
Тот почтительно поцеловал ее и вышел.
Королева Екатерина занималась важными государственными делами, когда лошадиный топот во дворе Лувра дал ей знать, что король возвращается с прогулки. Она подбежала к окну и увидела, что Карл IX вернулся один: королева Жанна и принцесса Маргарига остались во дворце Босежур. Тогда королева Екатерина поспешила навстречу сыну и спросила его: