Чтение онлайн

Были видео с распевками, куски хореографии, влоги из лифта, в которых Чанмин задавала вопросы о прошедшей тренировке, а Ханыль и Соeн давали мини-интервью, рассказывая, как справятся с чем угодно. Чанмин вообще очень много снимала, всe подряд. Как-то Ханыль спросила, для чего она это делает, на что девушка ответила:

«Хочу сохранить всe. Когда мы станем старше, это будут ценные материалы!»

Она была права. Соeн теперь видела в каждом неудачном дубле, в каждой скрытой съёмке с урока по вокалу огромную ценность. Это был шанс заглянуть в прошлое, увидеть себя пару лет назад.

Стажировка оказалась более счастливым временем, чем дебют. Тогда у Соeн ещё были надежда, азарт и люди, которые еe понимали.

Она писала песни, показывала Ханыль и Чанмин и получала восторженные отзывы с предложениями спеть их в ближайшее время. Они даже представляли демозаписи на смотрах, но директор Пак ни разу не оценил стараний. Тексты называл незапоминающимися, перенасыщенными английским, а танцы браковал то как слишком простые, то как чересчур сложные. От стрипов отказались, потому что каждая из троицы не раз падала, получая не только синяки, но и растяжения. Это было настолько обыденным, что не казалось чем-то ужасным. Соeн до сих пор жила с последствиями недолеченных когда-то травм: в контракте было прописано, что медстраховка покрывалась компанией только на тридцать процентов, а остальное стажёр обязан был внести из своего кармана, из-за чего обращаться к врачу было финансово невыгодно.

Возможно, и Чанмин с Ханыль иногда вспоминали период стажировки втроeм. Недолгий, но самый яркий. Соeн не могла об этом знать. Стараясь быть доброжелательными к новым стажёрам, Ханыль и Чанмин отдалились от неe.

«Кажется, Imprint очень опоздали. Им не догнать GirlGirl никогда.»

Соeн видела более поздние ролики, когда девушки всe меньше обращали внимания друг на друга, работая на камеру. Они взрослели, концепт становился всe более детским. Последние ежемесячные смотры перед дебютом были калькой с выступлений GirlGirl. Семь мемберок Imprint улыбались, Соeн ещe видела последние отблески надежды в своих глазах.

Утром, когда девушка проснулась, сообщение от менеджера Хана уже висело на экране блокировки. Пак Ёнхва молчал. Что ж, это было не так важно, хотя нотки въедливого беспокойства поселились в душе. Нехорошо с ним вышло.

Непоставленный будильник, ожидаемо, не прозвонил, а время близилось к полудню. Разумеется, Соeн сможет подъехать в Twilight к двенадцати.

«Добрый день. Мы можем передвинуть встречу на полчаса-час?»

Джемин ответил быстро, причём согласием. Написал, что будет ждать за тем же столиком на полчаса позже. Соён собралась, спрятала яркие розовые концы в пучок. Привычка избегать этой детали внешности работала как часы, девушка не задумывалась, что играет в конспирацию. Впрочем, чем ближе к обеду, тем больше людей может оказаться в кафе, а чем больше людей — тем больше вероятность столкнуться с ImMe. Соeн знала, что лучше пока повременить с вниманием. Почему-то ей представлялось, что оно уже есть, раз количество подписчиков в социальных сетях Imprint приближалось к трeм сотням тысяч.

Менеджер Хан пришёл раньше и уже ждал на обозначенном месте, когда Соён показалась у входа. Она надеялась, что парень не просидел здесь те полчаса, на которые встреча была перенесена.

Опустив голову, Соeн почти пролетела через весь зал. Девушка торопилась, умудрилась даже запыхаться. Может, волнение сказалось: всe-таки, сейчас она готовилась изменить свою жизнь и шла к человеку, который станет еe проводником в новую.

За столиком он оказался не один.

— Доброе утро, Чон Соeн.

— Здравствуйте, менеджер Хан. — Увидев Пак Eнхва, девушка напряглась и низко поклонилась. — Простите, Вам пришлось меня ждать… — завышая голос до привычного для посторонних людей тона, проговорила она.

— Всe в порядке.

Менеджер Хан доброжелательно улыбнулся и предложил девушке присесть. А Eнхва смотрел тяжёлым взглядом, по которому сразу стало ясно: ничего не в порядке. Соeн знала это выражение лица, деланно отрешeнное. Eнхва был зол и разочарован, что для него неделимо. Айдолы нечасто видели менеджера таким, но если это случалось — ничего хорошего ждать не приходилось. Если бы он мог испепелять взглядом, Imprint не дожили бы до дебюта. Все знали, что лучше не злить менеджера. Не делать на трансляциях глупостей, о которых не договаривались; не общаться с другими айдолами вне гримeрных, не выкладывать в интернет странные фото и видео, не отвечать на сообщения в директе. Eнхва знал все пароли, следил за каждым шагом, чтобы не допустить промаха. Он нeс ответственность за облик девушек в глазах фанатов. Поэтому непослушание действительно злило.

Менеджер Пак, как и директор, ненавидел опоздания. С каждой потерянной минутой мрачность и суровость всe больше захватывали его, и стоило пересечь совсем небольшой порог, как любые оправдания становились бесполезны. Eнхва наказывал штрафами, изматывал физическими упражнениями и сопровождал это описанием провинившейся, услышав которое, смотреть в зеркало больше не хотелось.

Соeн не ожидала увидеть менеджера Пака сегодня. После вчерашнего разговора эта встреча казалась ей наихудшим стечением обстоятельств. Eнхва определeнно был зол на неe, не успел остыть. А сейчас ещe и оказался вынужден ждать.

Соeн неловко заняла стул между менеджерами OK и ToU. Неожиданная встреча выбила почву из-под ног.

— Ты проспала, — заметил менеджер Пак и словно умолчал: «а говорила, сама справишься».

Соeн услышала упрeк и снова пролепетала извинения, стараясь не смотреть на менеджера Хана.

— Кофе? — вполголоса спросил Джемин, поглядывая на айдолку с сочувствием.

— Да, пожалуйста. Латте…

— На миндальном молоке с корицей без сахара? Как в прошлый раз?

Соeн на секунду задумалась, оглянулась. В кафе было пару человек, совсем не обративших на неe внимания. Twilight было непопулярным местом, его любили за тишину. Eнхва ненавидел «Сумерки», но варианта безопаснее этого заведения так и не нашeл. Здесь хранили атмосферу кафе в маленьком городе так же, как в саге оберегали секрет существования вампиров и оборотней. С переменным успехом. Впрочем, пока до значимых для фандома дат было достаточно времени (свадьбу уже отметили, а дня рождения Ренесми ещe предстояло дождаться), здесь можно было спрятаться.

Соён неловко кивнула и посмотрела на Eнхва. Он только мрачно качнул головой. Отказ от кофе означал только одно: он не собирался задерживаться здесь ни на минуту дольше, чем того требует подписание контракта.

Менеджер Хан подвинул к девушке один из лежащих на столе комплектов бумаг.

— Здесь две копии. Пока посмотрите, а я сейчас вернусь.

Он ушёл за кофе. Соeн повернулась к пока ещe своему менеджеру.

— Сюрприз для несовершеннолетней, — тихо бросил он не ей, но куда-то в пространство перед собой. Девушка только сейчас вспомнила, что не может заключать документы без доверенных лиц. Eнхва был здесь в качестве представителя OK entertainment. Это многое объясняло.

— Спасибо, что приехал.

— …вовремя.

— Да. Именно так. Я…

— …уже не такая бойкая. Удивительно. Я не хочу слушать о сожалениях. Ты или подписываешь договор, или нет. Я здесь номинально и заниматься этим… — менеджер Пак явно хотел выругаться, но благоразумно пропустил слово, — ты будешь сама. Читай. Чего ждёшь? Надеюсь, ты ещe помнишь, как это делается.

Соён молча принялась проверять страницы, где должны были внести правки. Надписей ручкой не осталось, но в напечатанных условиях появились изменения. Значит, это была исправленная версия договора.

Девушка открыла последнюю страницу и увидела сумму: пять миллионов долларов. Дальше значилась неустойка, перенесeнная, очевидно, из другого пункта. Если контракт разрывался раньше сроков, то сторона-инициатор обязывалась выплатить компенсацию в двадцать процентов от оговоренной суммы. Видимо, ToU хотели себя обезопасить. Соeн знала, что заковывает себя на пару месяцев, и была готова на это пойти. Она точно не станет кусать руку, которая протягивает ей кусок мяса.

Внизу листа, там, где предполагалась подпись, уже стоял размашистый автограф Он Хонсу. Оставалось только пустое место для подписи законного представителя, в роли которого сейчас выступал Пак Eнхва, представителя ToU — менеджера Хана — и самой Соён.