Чтение онлайн

Шелестов просто обожал эти рассказы, и, прихлебывая пивко, с легкостью соглашался с неопровержимым доказательствами, что «все мужики козлы, всем вам одного надо», ибо в эти моменты он, как никогда, искренне радовался, что он мужчина. Впрочем, эта новая роль личного психоаналитика совершенно не отрицала возможности остаться у неё на ночь на правах старого друга…

Время – лучший лекарь. С годами чему-то учишься, набираешься опыта расставаться без обид. Говоришь ей – будь счастлива, пусть у тебя всё будет хорошо! И сам в это веришь, стараешься быть искренним… Правда, не всегда это получается…

…Стараясь не разбудить спящую девушку, Антон тихо поднялся с постели и подошёл к окну. За окном начинался новый день. На улице уже набрал силу скрипучий, яркий декабрьский день. Солнце почти забралось на небо и сейчас ослепляло лежащие повсюду искристые снежные шапки. Девственно чистые сугробы на крышах соседних домов серебрились и переливались, меняя оттенки от нежно розовых на дымоходах – до синеватых в закоулках, и поворотах улиц. Сразу за домом, напротив, через площадь Гагарина, над шестью трубами районного ТЭЦ – 20 лениво распускались пушистые столбы пара, постепенно поднимающиеся к небу огромными искусственными облаками.

Шелестов с любопытством смотрел на окна соседних домов, которые светились от декабрьского солнца, а кое – где из – под неприкрытых штор просматривались ёлки. Московские семьи готовились к празднику…

…Потом была Людмила. Мила, так он называл её – это было совсем другое. Семь качеств, которые тогда сразили Шелестова наповал. Первое. Чувство юмора, она смеялась легко и искренне над хорошим анекдотом или веселой историей. А когда она слышала что-то необычное, у неё глаза зажигались любопытным огнём. Второе. Характер. Она могла быть серьёзной и даже жестокой, но она никогда не выплёскивала на окружающих свои эмоции. Третье. Надёжная и честная, если можно говорить такое о девушке. Четвертое. Этот пункт мы пропустим. Пятое. Запах её волос действовал на Антона как наркотик: наступало чувство умиротворённости и покоя. Шестое. Ему нравилось, как она выглядит. Семь. Она всегда засыпала, сложив ладошки рук и положив на неё свою очаровательную головку. Это было восхитительно. Именно это слово подходит к ней, слово «восхитительно», и это так веяло далёким детством.

Казалось, Антон нашел ту, единственную, которую искал. С согласия обоих семей Мила переехала к Антону на Ленинский проспект. Была, правда одна проблема, которая называлась по-русски просто – «тёща». Мама Милы лезла во все их дела, хотела участвовать даже в ссорах. Постоянно звонила по любому поводу и без, иногда внезапно приезжала к ним домой, чтобы поговорить с ней наедине. С каждым разом Шелестову это надоедало всё больше и больше. Однако, они с Милой дружно прожили весну, лето, осень, а потом наступила зима. Зима в Москве и в их отношениях. Она наступила как-то неожиданно. Было очень холодно. В тот день Мила просто не пришла домой. Шелестов позвонил ей на квартиру, где жили её родители.

– Приходи к нам! – сказала Мила, – будем жить с мамой и моей сестрой. Они не против.

– Зачем ты так! – ответил Антон, – мы же с тобой договорились! Я не смогу жить с твоей мамой под одной крышей! Не смогу!».

Она молчала.

– Возвращайся! – продолжал он, – у нас всё будет хорошо! Я люблю тебя. Мы всё решим, всё решим вдвоём. Очень тебя прошу.

– Мы всё уже решили с мамой! Теперь мы будем жить с ней – её голос был тверд. Ни малейшего волнения, никаких сомнений в правоте! Казалось, что это был голос её мамы.

Шелестов молчал. Она положила трубку.

Утром, Антон уехал на учебу. Родители ни о чём не спрашивали. Вечером Мила позвонила.

– Ты решил? Ты приедешь? – её голос дрогнул. Вероятно, мамы не было дома.

– Я решил, что вернешься ты! – Шелестов сжал зубы.

– Нет! – крикнула Мила.

– Как знаешь! Привет маме! – теперь он положил трубку.

В душе было пусто, а в его жизни осталась сладковатая боль под сердцем, её хитрые карие глаза, звенящий смех, горячие губы, открытка, присланная ею на его день рождения, безумные поцелуи в подъезде, свитер, который она с такой любовью для него выбирала… У него будет своя жизнь… и в ней будут другие светлые мелодии…

Шелестов отошёл от окна, подошёл к краю кровати и сел, скрестив ноги, по – турецки.

– Вот ещё одна красота в моей постели! – он слегка наклонился к ней, и с нежностью посмотрел на лицо спящей Анны. Она улыбалась чему-то во сне и вдруг тихонько хихикнула.

– Это ангелы её щекочут, – вдруг подумалось Антону. Он улыбнулся.

– Ладно, дела сердечные пока спят, я мне надо подумать о работе!

Он осторожно перебрался на свою половину!

– Так. Спешить некуда, убийцу Гонгоры задержали, следовательно, преступление раскрыто! – Антон откинулся на подушку, заложив руки за голову, и закрыл глаза.

– Чушь всё это, нет у них ничего. А этот массажист из гостиницы «Турист», либо подстава, либо ошибка в объекте! Не более того.

Появившиеся только что мысли о работе внезапно все улетучились, когда Анна зашевелилась, и открыла глаза.

– Я проснулась!-торжественно заявила девушка.

– Ну, и ладушки! Как спала, красавица?

– Спасибо за комплимент, – Анна села на край постели, потянулась, и ничуть не смущаясь своей наготы, скорее демонстрируя своё вызывающе красивое тело, встала, и грациозно прошлась по комнате.

– Какие планы у нас на сегодня, мой русский мужчина? – она встала у окна и осторожно отодвинула штору. – Какой день чудесный!

– Я думаю, сначала завтрак, а потом мне надо с тобою переговорить по одному важному делу! – уже не уверенно произнёс Шелестов.

– Хорошо! Но сначала я приму душ, а ты приготовишь мне завтрак.

– Договорились!

Пока девушка принимала ванну, Антон провёл комплекс обязательных упражнений, правда в сокращённом варианте, поскольку нужно было приготовить поесть для двоих.

Они сидели на кухне и завтракали. Обычный завтрак обычной московской семьи: докторская колбаса, сыр «российский», сливочное масло для бутербродов, хлеб черный и белый, кофе с молоком. От сосисок «молочные» Анна отказалась напрочь, зато сама на сковородке поджарила себе тостеры из белого хлебе. Чёрный круглый хлеб она видела второй раз в жизни.

Всё было сметено в момент. Голодность, молодая и здоровая, требовала калорий.

Мамин шёлковый халат девушку чуть – чуть полнил, но всё равно она отлично выглядела после сна, но уже умытая и причесанная, и к тому – же позавтракавшая. Закинув босую ногу на ногу, она словно демонстрировала ногти пальчиков, которые были аккуратно пострижены, и покрыты прозрачным лаком.

– Нравятся?

– Ещё бы!

– На красивые женские ноги, я свои имею в виду, надо смотреть открыто и с обожанием, но ни в коем случае не украдкой, тогда ты не будешь чувствовать себя неловко! – она счастливо смотрело ему в глаза, держа в руках большую кружку кофе с молоком. В зелёных глазах скакали бесы.

– Верно! Но я как-то об этом не задумывался! К тому же…

– А я?

Разговор уверенно склонялся в другое, не нужное сейчас русло, и нужно было срочно менять тему. Антон перешёл сразу к делу.