Чтение онлайн

Антилопа, к которой подкрадывалась львица, неожиданно обернулась, и, внимательно уставившись на большую жёлтую кошку, вся напряглась, как пружина, готовая взлететь в стремительном прыжке и спасаться бегством. Львица, поняв, что её замысел раскрыт, разочарованно встала, повернулась, сделала пару шагов в сторону и скрылась в высокой траве.

– Облом, – весело прокомментировал «Смит».

Охотники расхохотались, стадо антилоп, вспугнутое их смехом, сорвалось с места и вихрем унеслось прочь. Пришлось искать другую добычу. Вскоре они нашли стадо маленьких грациозных антилоп-спрингбоков. Трое охотников вышли из машины и заняли позиции с подветренной стороны от стада, пока Ханс далеко объехал антилоп, чтобы погнать их «лендровером» на ждущих в засаде стрелков. «Смит» даже не собирался стрелять, он отложил в сторону ружьё и поставил фотоаппарат на штатив. Питер ван Асперен смотрел на него с иронией, Фервурд – с интересом:

– Неужели у вас совсем нет охотничьего азарта? Я уверен, что вы прекрасно стреляете.

– Неплохо, но стрелять по беззащитным животным – невелика доблесть, – ответил «Смит». – Александр Великий, как я слышал, голыми руками убивал львов. Вот это, я понимаю, честная охота на равных. А с ружьём... уже не то...

Ханс ван Асперен объехал стадо и помчался по саванне, громко сигналя. Стадо спрингбоков, вспугнутых «лендровером», сорвалось с места и ринулось прямо на спрятавшихся в траве охотников. Маленькие, грациозные, невероятно красивые, они, казалось, не бежали, а летели над саванной, едва касаясь земли тонкими, в палец толщиной, ножками. Их головки, украшенные рогами, изогнутыми как античная лира, были вздёрнуты высоко, отточенные движения смотрелись как танец самых искусных восточных танцовщиц.

«Смит» снимал, сначала со штатива, затем, когда спрингбоки замелькали справа и слева, щёлкал уже с рук. По обеим сторонам от него гремели ружья Фервурда и ван Асперена. Фермер настрелял 6 спрингбоков, премьер-министр свалил трёх, а затем вдруг опустил ружьё и просто любовался бегущими мимо маленькими антилопами.

На «лендровере» подъехал Ханс, отец и сын погрузили охотничьи трофеи в грузовой отсек.

– Вы сегодня что-то мало настреляли, минхеер Хендрик, – спросил Ханс. – Обычно вы более удачливы.

– Эти создания настолько красивы, что мне расхотелось стрелять, – немного смущённо признался Фервурд. – Да и зачем убивать больше, чем мы сможем съесть? Расчётливый хищник должен беречь свои кормовые ресурсы. Мистер Смит, как думаете, снимки у вас получились? Хотелось бы взглянуть на них.

– Я обязательно пришлю вам все снимки, что получились, – пообещал «Смит», – но сколько их будет – узнаю, только когда проявлю плёнку.

Вечером на ферме ван Асперена был устроен «Braaivleis» – торжественный ритуал запекания мяса после охоты. Женщины к священному действу не допускались, они лишь готовили салаты и закуски, готовить мясо – привилегия мужчин. Дичь замариновали, нашпиговали и пекли в ямах на углях. По старинным рецептам приготовили печень и почки, сделали даже особые острые сосиски. К ужину подали персиковый бренди, именуемый на африкаанс «mampoer».

За столом старший ван Асперен вновь травил бесконечные охотничьи рассказы, подогретая бренди аудитория принимала их на «ура». Ханс вспомнил случай с львицей и рассказал, как антилопа одним взглядом сорвала хищнице охоту.

– Большие кошки действительно обычно нападают сзади или сбоку, – подтвердил Фервурд.

– Погодите-ка! – «Смита» вдруг осенила идея. – Питер, так вы говорите, львы ваших коров таскают?

– Да, сплошные убытки от них...

– Я, кажется, придумал один простой трюк... Ханс, у вас есть масляные краски?

– У Барбары, она ими картины рисует, – парень кивнул на свою сестру. – То есть, это она думает, что это картины...

– Барбара, можешь принести краски и кисточки? – спросил «Смит»

– Конечно, – девочка исчезла в доме, и появилась через минуту с палитрой и кисточками.

– Ну-с, и где ваши коровы?

Заинтригованные ван Асперены и премьер-министр последовали за гостем в коровник. «Смит» осторожно зашёл в стойло, взял кисточку, белую, жёлтую и чёрную краску, и несколькими движениями изобразил на заднице у коровы, по обеим сторонам от хвоста, два больших, выразительных глаза.

(Вот так примерно

– П-ф-ф!!! – Фервурд фыркнул и расхохотался, за ним грохнул хохотом Питер ван Асперен, Ханс, покатываясь со смеху, держался за дверцу стойла. «Смит» отдал палитру и кисти заливающейся смехом Барбаре:

– Ну-ка, ты же у нас художница, у тебя наверняка лучше получится?

– Объявляем конкурс на самые красивые глаза на заднице у коровы! – заявил изрядно набравшийся бренди премьер-министр. – Дайте мне кисточку, я тоже хочу попробовать!

Под непрекращающиеся взрывы хохота в течение получаса большая часть коров в коровнике обрела вторую пару глаз на противоположном конце тела.

– Надо поставить эксперимент, – предложил «Смит» старшему ван Асперену. – Разделите коров на два стада – с глазами и без, и посмотрите, будут ли львы нападать на тех и других. Когда шерсть отрастёт или краска сотрётся – подновите картинку.

– Думаю, ничего у львов не получится, – всё ещё смеясь, заметил Фервурд. – Попробуйте хохотать и охотиться одновременно.

(В реальной истории в стаде из 39 обычных коров львы убили троих. В стаде из 23 коров с глазами на жопе львы не убили ни одной.

Утром, на обратном пути, Фервурд со «Смитом» вновь обсуждали политические вопросы:

– Независимость для хоумлендов через парламент я протащу, – сказал Фервурд. – Но у меня есть большие сомнения, что ООН признает их независимыми государствами, из-за существования апартхейда.

– В случае предоставления независимости хоумлендам, вам всё равно придется значительно менять весь законодательный комплекс, на котором держится апартхейд, – ответил «Смит».

– Да, но едва ли на ООН это подействует. Вот если бы какие-то влиятельные иностранные государства признали все или хотя бы часть этих хоумлендов, это помогло бы нам прорвать международную блокаду, – Фервурд осторожно прозондировал почву.

– Сами понимаете, пока у вас существует апартхейд в его современном виде, СССР и страны ВЭС не могут пойти на такое признание, – ответил «Смит». – Но мы тоже подвергались санкциям, принятым в США под давлением англо-сионистского лобби, поэтому мы хорошо понимаем, каково вам сейчас. Возможно, мы даже могли бы пойти на сделку.

– Какую? – тут же навострил уши премьер.

– Сейчас негры не имеют гражданства ЮАС, и это – одна из основных претензий ООН к вашей стране, как составная часть апартхейда. Преобразование ЮАС в конфедерацию белого и чёрных государств, с переселением большинства негров на территорию хоумлендов, формально может создать условия для отмены апартхейда, так как эти негры станут гражданами независимых государств, и на территории ЮАС получат статус иностранных рабочих, с соответствующими ограничениями, разумеется. ООН такую «отмену», конечно, не признает…

– Тем хуже для ООН, – буркнул Фервурд. – Если они там такие упёртые, то мы можем из ООН и выйти.

Выход из ООН со скандалом автоматически противопоставлял ЮАС всему миру, в этом случае санкции зафиксировались бы если не «навечно», то однозначно – до смены правящего режима на противоположный. Даже если Национальная партия, дружно обожравшись мухоморов, вдруг объявит об отмене апартеида, после выхода из ООН это будет бесполезно. «Смит» это понимал, и был уверен, что премьер тоже это понимает.